С молодым англичанином отношения у переводчицы продвинулись очень далеко, он даже делал ей дорогие подарки. Что касается предложения руки, сердца и всего прочего, тут получалась некоторая неясность: то ли программист уже сделал его, то ли… не успел. Переспрашивать Лиза, разумеется, не стала. Однако даже она поняла, что англичанин… м-м-м… прошел все туры, однако в последний момент… снял свою кандидатуру. Причем, что вообще свойственно мужчинам, сделал это трусливо и малодушно.
Но, так или иначе, материальные свидетельства своей любви он оставил.
— Вот эту вот штучку подарил. — Света коснулась пальцами медальончика у себя на груди. — Сначала писал, а потом… — переводчица поморщилась, вспоминая о былом разочаровании, — перестал.
Обе девушки замолчали, гостья задумалась о своем, а хозяйка не осмеливалась мешать ей. Наконец Света сказала:
— А Коляня все грозился Билла убить. Тоже ведь — страсти-мордасти…
Кто такой Билл, Лиза поняла — струсивший программист, а вот неведомый Коляня ее заинтриговал.
— Коляня-то? Да кадр один. — Переводчица пренебрежительно фыркнула. — Вместе учились.
— В институте?
Света фыркнула:
— Скажешь тоже! Деревня-то эта безмозглая? В школе. Он за мной с восьмого класса хвостом ходит. Все замуж зовет. Люблю, говорит, не могу.
— А ты?
— Что я? — Переводчица вздрогнула и чуть-чуть отодвинулась от Лизы, словно та вдруг стала совать ей в руки гремучую змею. — Я же говорю, деревня. Отец — пьянь, мать на двух работах пашет, нищета!
— А он работает?
— Да. — Света дернула плечиками. — Работал, потом ушел, чтобы за мной шпионить.
— Как шпионить?
— Обыкновенно! Куда пошла? С кем была… Это когда я с Биллом гуляла. Потом поутих вроде. Да что толку-то от его работы? Купил себе красный пиджак и зеленые штаны. Только желтой кепки не хватало, а так — вылитый Светофор Семафорыч! Еще и рыжий! Красится, правда, в блондина, не пойми что! Ходит как каракатица, вразвалочку, мол, на флоте служил — мореман! Если пойдешь за меня, говорит, тачку возьму, возить буду. Рогом, говорит, упрусь… — Она выдержала паузу, чтобы дать возможность собеседнице прочувствовать момент. — На кой мне все это? Одни обещания! За год ни разу в кабак не сводил, дарил все какую-то дрянь…
Света неожиданно умолкла. Длинная речь, практически превратившаяся в обвинительный приговор неудачливому ухажеру, как будто утомила ее.
— Ну… — несмело начала Лиза, пытаясь заполнить затянувшуюся паузу. — А ты не пробовала с ним поговорить?
— О чем? — тяжело вздохнула переводчица.
— Сказать, что ты не любишь его…
— Сказать? Ну ты вообще ничего не понимаешь! — Переводчица скривилась и сердито добавила: — Мне уже двадцать три. Парни, с которыми гуляла, уже переженились все… Это те, кто чего-то стоил…
Лиза кивнула, она уже не сомневалась, что в системе ценностей Светы понятие «чего-то стоить» значит только одно — иметь деньги и положение, а гостья продолжала:
— Так, если уж совсем никого путного не найду, то в крайнем случае придется идти за Коляню. — Глаза ее увлажнились от жалости к себе. — Пусть пашет… урод.
Вновь повисла пауза, нарушить которую Лиза уже не решилась.
Наконец она нашла выход.
— Пойдем спать? — предложила она гостье. — А то мне завтра на работу.
— Слушай, а зачем?
— Что — зачем?
— На работу? Ты же теперь разбогатеешь.
— Не та денежка, что у бабушки, а та, что за пазушкой. — Лиза смущенно улыбнулась. — Гаррис посоветовал оформить очередной отпуск. Так что, если с наследством что-нибудь сорвется, хотя бы работу не потеряю.
— Как это сорвется? — захлопала глазами Света.
— Ну-у… Мало ли что? Все так странно, что я до сих пор не верю…
— Глупости! Да что за твою работу держаться? Скукота, пыль, мымры вокруг, да и деньги — смех один.
— А мне нравится. Знаешь, я тут еще приработок нашла — в детском саду ночной няней. Завтра надо к заведующей идти, а то упущу, — задумчиво сказала Лиза.
— Нет, ты определенно сошла с ума! — возмутилась переводчица. — Ночной няней? Ужас какой!