На двоих надо больше водки! Это нехитрое наблюдение навело ее на размышления: а так ли ей нужен этот алкаш Цуцульковский, и она придумала неоригинальный, но надежный план, как завладеть его комнатой. И даже почти привела его в исполнение. Впрочем, ставить Цуцульковского в известность о том, что его превращение в стопроцентного бомжа — дело практически решенное, она не спешила. Всему свое время.
Накрасившись и нарядившись, — Берта Севастьяновна обожала тряпки, которые копила со страстью скупого рыцаря, — она направилась в свою квартиру.
Побывав там, она увидела, что странный жилец съехал… сам! Никаких его вещей она не обнаружила.
«Тем лучше, — решила Берта и задумалась. — Где брать следующего? Может быть, расклеить объявления?»
Мысль показалась ей удачной. Вырвав из блокнота несколько листков, она написала текст, разрезала низ бумажек на ленточки и на каждой четко прорисовала телефон своего сожителя.
Перекантовавшись ночь в парке на скамейке, Ла Гутин понял, что, если так будет продолжаться, он превратится в такого же точно бомжа, какого изображал вчера. Киллер едва не лишился всех денег — кто-то опустошил его бумажник, хорошо, что вор не решился как следует пошуровать в подкладке пиджака задремавшего Пьера, где последний хранил всю имевшуюся при нем наличность.
Ла Гутин брел по аллеям парка. Одна потеря напоминала о другой, он с тоской посмотрел на руку. С несколькими сотнями долларов француз расстался в общем-то без особого сожаления, а вот кольцо, фамильный перстень, последняя реликвия семьи… Лишиться такой вещицы из-за какого-то паршивого контракта? Следовало срочно что-либо предпринять. Увидев женщину, вертевшуюся возле столба с наклеенными объявлениями, он решил посмотреть, не найдется ли там что-нибудь интересное.
Ла Гутин подошел, когда Берта Севастьяновна с помощью полузасохшего «Момента», клеила свое объявление.
— Вы сдаете квартиру? — вежливо спросил он.
— Да-а! — пропела Берта и лучезарно улыбнулась.
— Я сниму.
— О-о! Прекрасно. Двести долларов. — Она продолжала улыбаться, но в глазах ее читалось некоторое напряжение.
— Я бы хотел снять на недельку, не больше, — сказал Ла Гутин.
Она пожала плечами:
— Это все равно.
То, что незнакомец не осадил ее, не стал сбивать цену, навело ее на некоторые подозрения — не мафиозник ли? С такими лучше не связываться. Как же она обрадовалась, взглянув, уже в квартире, на его документы! Иностранец! Черт, почему она не запросила больше?..
Ла Гутин тоже обрадовался, познакомившись с расположением квартиры. Это была невероятная удача! Теперь он мог спокойно наблюдать за жертвой, выбрать наконец момент, не подвергая себя лишнему риску, и разделаться с ней. Судьба наконец-то улыбнулась ему!
— В залог, что вы не оставите мне огромных счетов за телефон, звоня супруге во Францию, будьте любезны… э-э… Пятьсот долларов! — щебетала Берта Севастьяновна.
Ла Гутин строго посмотрел на нахалку, но деньги отсчитал.
— Я верну, когда вы будете отдавать ключ… Позвоню на телефонный узел… Я, конечно, вам доверяю, но… Сейчас такая жизнь… Такие люди…
— Я понимаю, мадам, — брезгливо отрезал Пьер, отворачиваясь, и мысленно взмолился: «Когда же тебя черти унесут?»
— Верну-верну… Можете не сомневаться! Я человек глубоко честный! Мои моральные правила… — частила Берта, собираясь, и злорадно думала: «Как же! Верну! Держи карман шире! Иностранец называется… Почему в гостинице не поселился? Значит, не хочет быть на виду? Говорит по-русски, как наш… Шпион, что ли? А черт с ним! Мне-то какое дело? Не отдам бабки, и все!»
Глава 63
На следующий день Лиза проснулась поздно. Недолго повалявшись, она решительно поднялась с дивана: после установки железной двери Заварзин перебрался на кухню на раскладушку. Пора было начинать новый день.
Убрав постель, она отправилась умываться и только тут заметила, что Андрей уже встал и, видимо, давно, поскольку из-за закрытой кухонной двери пахло чем-то вкусным. Сам же он сидел на корточках в прихожей и шарил руками по полу.
— Ты что? Потерял что-нибудь? — удивилась она.
— Похоже, это ты потеряла… Где твой ключ? — сурово спросил детектив.
— Мой ключ? — переспросила Лиза. — Здесь лежал. На столике.