— Я, конечно, не упаду, но лучше присяду… — пробормотал Заварзин. — Ну и заплет! Так, так, так… А что с моей бутылкой?
— С осколками? Экий ты быстрый! В номер Ла Гутина, если вообще таковой существовал, по документам его имя — Марслен Бише, вселился другой человек и выезжать пока не собирается…
Лиза вдруг вскинула голову, точно очнулась от забытья, и истерически выкрикнула:
— Я все прекрасно помню!
— Постой, Серый… Лиз, ты чего? — оторопело спросил Заварзин.
— Я все прекрасно помню! — повторила она. — Я еще не сошла с ума, хотя было от чего. Стрелял не Ла Гутин! Это точно. Он, в смысле Ла Гутин, пошел на меня с ножом. И на нем была куртка, такая… темная. Тот, в плаще, наставил на этих… пистолет. Потом меня схватил здоровый, а закричал другой… с изуродованными губами. Он крикнул: «Стреляй, Глебов!» Я точно помню! Я не сумасшедшая!
— Ладно, ладно, — опасливо косясь на девушку, успокаивающим тоном сказал детектив. — Тарасик, у тебя все? Ну тогда пока, а то у меня тут Лизка истериковать собирается! — Он повесил трубку и подсел к девушке. — Не надо, Лиз. Успокойся, а? Давай-ка поговорим лучше?
Лиза шмыгнула носом и кивнула.
— Ты этого Глебова хорошо разглядела? Молодой? Старый? Хромал?
— Не знаю. Я была так напугана. — Она вздрогнула и опустила глаза. — Хотя, если подумать, фасон плащей все же разный и прически неодинаковые…
— Блондины, толпы блондинов, — задумчиво сказал Андрей. — Сплошные блондины… в разных плащах и с неодинаковыми прическами. Хромые и не хромые. По-моему, можно уже диагноз ставить…
— Опять? Да? Что ты надо мной издеваешься? — Девушка готова была броситься на Заварзина с кулаками, однако плакать как будто передумала, чем несказанно его порадовала.
— Мне, мне диагноз! — поспешил он с уточнением и продолжал: — И в самом деле они очень неодинаковые. Блондин Глебов стрелял предположительно из «Макарова», а блондин, побывавший в номере Гарриса, как сказал Тарасик, из «ТТ». И оба они как будто не хромали. Вот именно, как будто. «Мой» прикидывался хромым и имел на вооружении «макара», как Глебов. Ла Гутин и «второй» хромали и не стреляли. Гаррис тоже блондин в черном плаще и хромает… Подожди!
Заварзин зажмурился, представляя ночную улицу под дождем. Первый блондин заворачивает за угол, второй — уходит к четвертому подъезду…
— Лиза! На какую ногу хромает Гаррис?!
— На правую, — неуверенно сказала девушка. — Или на левую… Черт, не помню уже…
— Те двое хромали на левую! — задумчиво проговорил Заварзин. — И «мой» тоже.
— Да… — судорожно вздохнула Лиза, которая, вопреки собственному заявлению, пребывала в состоянии далеко не нормальном.
— Вот тебе и да!..
Детектив быстро набрал номер Тарасенкова.
Тот, к счастью, домой еще не ушел.
— Серый, я понимаю, что тебе домой пора, но Глебова надо показать Маркову… Сам знаешь? Отлично, а что ты злишься-то? В «Ундине» его искать надо! Это ежу понятно! Что? Что?!! Ты с цепи, что ли, сорвался? Ах, жена… Извини… — Последнее слово детектив проговорил как раз в тот момент, когда капитан положил трубку. — Ну вот, господин капитан обидемшись, — вздохнул Заварзин. — Если бы Славик опознал убийцу, все упростилось бы… А теперь, черт их всех побери, я не удивлюсь, если появится еще какой-нибудь блондин, который хромает на обе ноги сразу.
Детектив посмотрел на свою подопечную и нахмурился, взгляд Лизы сделался пустым, она смотрела как бы в никуда.
— Эй, что с тобой? — спросил он и помахал ладонью у нее перед лицом. — Очнись.
— И все-таки… все-таки Гаррис хромает на правую ногу, — заключила девушка. — Хоть одному можно доверять. Давай спать, Андрей. Я смертельно устала.
— Доверяй, но проверяй, — неопределенно проговорил Заварзин. — Завтра узнаем.
— Почему завтра?
— Потому. — Детектив улыбнулся. — Потому что завтра будет утро, а оно, — он многозначительно поднял палец, — вечера мудренее.
Заварзин ободряюще посмотрел на Лизу, и на лице девушки впервые за последние несколько часов появилось подобие улыбки. Андрей погладил ее по голове, и в этом простом дружеском жесте она ощутила нечто такое, что заставило ее расслабиться и совершенно успокоиться.
Вопреки всему, что происходило с ней, Лиза легла спать почти счастливой.
Глава 82
Ла Гутин был невероятно измучен.
Судьба смеялась над ним. Каждое его начинание она поначалу встречала как будто бы вполне доброжелательно. Но потом настроение капризной Фортуны менялось, и она отворачивалась от контрактера. Так произошло и на этот раз. Пьер решил воспользоваться прибором Изборского, чтобы узнать, что происходит в мире. Так уж получилось, что этот самый мир состоял для француза из людей и событий, так или иначе связанных с мадемуазель Батуриной. Киллер раз от разу все больше уверялся в мысли, что благоприятный момент отправить девушку на встречу с праотцами он, по всей видимости, уже упустил.