— Но зачем, дорогуша? — удивился Херби. Этот вполне разумный, с точки зрения Джейка, вопрос вызвал бешеное раздражение Бет.
— Делай, как я говорю, идиот! — закричала она. — Разве ты не понимаешь, что я пытаюсь спасти твою задницу?! И заодно вывести из игры этого чертова бойскаута! Шевелись, импотент несчастный!
— Это я-то импотент?! — воскликнул в негодовании плейбой, но Бет уже повесила трубку.
Херби успел «поймать» своим звонком адвоката как раз, когда тот уже собирался покинуть свой номер.
«Черт! — подумал Боб. — Еще несколько секунд, и я бы успел уйти! Чего еще ему надо от меня?!»
Однако он все-таки решил выслушать Херби. Чтобы не возвращаться, он прихватил с собой пакет, в котором лежали купленные для Маркова фрукты, конфеты и бутылка виски. Может быть, это было и неразумно, но он был совершенно уверен, что именно виски больше всего порадует Славика.
Оказавшись возле двери в номер Джейка, Гаррис постучал.
— Не заперто, — томно простонал тот.
Адвокат вошел и увидел сидевшего на диване в гостиной бледного растрепанного плейбоя в халате и тапочках на босу ногу.
— Что случилось? — спросил Гаррис довольно сухо. — Говори, я спешу. Ну?
На лице Джейка появилось страдальческое выражение.
— Удели мне минутку, Боб, — проговорил он заплетающимся языком. — Одну чертову минутку! Ты ведь идешь к этому усатому? В больницу?
— Да.
— Вот, возьми для него шоколад.
Гаррис едва не заскрежетал зубами:
— И ради этого ты?..
— О нет, нет, Боб! Но я ведь твой друг, я ведь что-то значу для тебя? Уж, наверное, побольше, чем этот Марков, которого ты едва знаешь?
«Хорош друг!» — подумал адвокат, махнул рукой и сказал: — Что еще случилось?
— Я… м-м-м… Я… э-э-э… Я никак не приду в себя! Ведь в меня стреляли, Боб… Я бросился тебя спасать, а меня чуть не убили, Боб!
— Вызвать врача?
— Нет, нет, нет, — запротестовал страдалец. — Эти русские врачи — самые настоящие коновалы. Они и здорового человека способны сделать калекой… Нет, не нужно… И потом, я боюсь! Вдруг опять появится убийца?
Адвокат едва сдержался, чтобы не выругаться, Херби явно повредился умом после нападения.
— Так чего же ты от меня хочешь? — спросил он с раздражением. — Чтобы я тебя теперь караулил?
Херби потупился и проговорил:
— Нет, но мне так плохо… Боб, у тебя, случайно, нет аспирина?
— Аспирина? Аспирин у меня был, но кончился. — Увидев, что лицо Джейка страдальчески искривилось, Боб пожалел совсем расклеившегося плейбоя. Мало того, он подумал о том, что собрался сообщить кое-что о Джейке Заварзину, и ощутил укол совести. — Ну что ты, что ты? Я схожу за ним в аптеку.
Гаррис поставил на стол свой пакет и вышел.
Глава 86
Тарасенков, измученный бессонной ночью и с отвратительной назойливостью мелькавшими перед его мысленным взором большими и малыми звездочками, тем не менее вовремя вспомнил о том, что повышение непосредственно связано с тем, как на его действия посмотрит полковник, и поспешил выложить на стол карты.
Александр Петрович Головнин слушал капитана, почти не перебивая, и лишь иногда задавал вопросы исключительно по существу дела. Когда же оперативник закончил, Головнин спросил: «Все с этим?» — и, получив подтверждение, закрыл папку, которую дал ему для ознакомления Тарасенков.
— Знаешь байку про одного… армейского подполковника? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжал: — Ему долго очередного звания не присваивали. Совсем извелся мужик. Сделался ему весь белый свет не мил. Взял он и запил к чертовой матери. — Полковник махнул рукой. — Долго пил. И вот однажды приходит домой, протягивает жене звездочки и говорит ей, мол, верти мне на погонах дырки. Она, понятно, сообразила, что повысили наконец мужа, обрадовалась, все сделала, подает ему китель. Он встал перед зеркалом, надел, все пуговицы застегнул, постоял так, полюбовался на себя и говорит жене: «Ну вот, а теперь эти две снимай!» — Головнин сделал паузу и прибавил, хотя уж кому-кому, а Тарасенкову-то было понятно, что хотел сказать начальник, кроме того, байку эту капитан прекрасно знал. — И стал, понимаешь, майором. Усек?
Сергей мрачно кивнул и подумал, что лучше, пожалуй, стать старлеем, чем так мучиться.
«Далась мне эта звездочка! — досадуя на свое невезение, подумал он. — Уйти, что ли, совсем? Как Андрей? Ну нет, я — не он, легких дорожек не ищу!»