Адвокат уже торжествовал победу, когда прямо на лестничной площадке третьего этажа, на котором и находилась нужная ему палата, путь ему преградил здоровенный громила в не слишком свежем белом халате. Бросив докуренный до фильтра бычок прямо на бетонный пол, он очень грубо осадил попытавшегося было протиснуться в дверь Гарриса. Хорошо, что адвокат помнил, в какой стране находится. Он с помощью нескольких русских фраз и десяти американских долларов втолковал сделавшемуся вдруг весьма сообразительным медбрату, что желает повидать больного и передать ему гостинец. Проверив содержимое пакета, здоровяк прищелкнул языком — видимо, уважал хорошую выпивку — и, бросив: «Давай только в темпе, одну минуту», озираясь по сторонам, провел Гарриса в палату, где лежал Славик.
Адвокат был поражен плачевным состоянием веселого Гусара.
— Мне сказать, что Славик скоро поздороветь? — огорченно протянул американец, обращаясь к медбрату. — Меня обмануть?
— А чего? В поряде он. Спит, не видишь, что ли? Завтра приходи.
— А-а…
Адвокат остановился в нерешительности, еще раз взглянув на неподвижно лежавшего Славика, он обвел взглядом свежевыкрашенные стены, старенький обшарпанный шкаф и, подойдя к кровати, открыл тумбочку. Он не заметил, как напрягся дышавший ему в затылок здоровяк в белом халате. Втиснув пакет в тумбочку, Гаррис повернулся к медбрату, который с видимым облегчением повел посетителя к выходу.
— А это никто не брать? — с тревогой спросил Боб, вспоминая, как вспыхнули глаза парня, когда он увидел литровую бутылку с доброкачественным продуктом компании братьев Чивас. Несмотря на уверения мздоимца в том, что передача достанется именно тому, для кого она предназначалась, Гаррис, уже усвоивший некоторые русские обычаи, сообщил больничному стражу: — Я проспорить Славик именно такой бутылка! Долг отдавать, дело части… то есть чести.
— Ну понял я, понял! — ухмыльнулся медработник.
Пообедав в ресторане отеля, Гаррис возвращался к себе в номер, откуда собирался позвонить Лизе и Заварзину. Он думал о том, как бы поаккуратнее сообщить им о здоровье Славика, которое явно оставляло желать лучшего, и оттого не спешил — шел медленно, рассеянно поглядывая по сторонам и почти не замечая даже встречавшихся на его пути хорошеньких девушек.
Вдруг он услышал голос, который был ему слишком хорошо знаком, и замер.
«Это невозможно! Невозможно!» — Гаррис ахнул и спрятался за угол.
Мимо, оживленно жестикулируя, прошла… Бет Моргенсон! За ней спешил… Херби!
— Я не намерена больше сидеть взаперти. Не намерена! Мне надоело прятаться. Я хочу нормально пообедать!
— Но, Бет, если тебя увидит Гаррис…
— Я плюну в лицо этой мрази. Черт возьми! На твоем месте я бы его давно пристрелила, чтобы под ногами не путался! У него только копии! Все настоящие документы русская сучка оставила у себя!.. Она не такая доверчивая дурочка, как некоторые пытаются ее изобразить, она просто не доверяет этому подонку! И правильно делает! И в случае чего прекрасно обойдется и без него!
— Так же, как и он без нее! — проворчал Херби.
Моргенсон набросилась на любовника с упреками:
— Ты трус! Жалкий трус и неудачник! И людишек подобрал под стать себе! Не смогли втроем справиться с девкой! — Бет приостановилась и топнула ногой. — Иначе этой проблемы уже бы не было!
Херби заискрил, как неисправный электроприбор:
— О Боже! Бет, ты невыносима! Я же не напоминаю тебе, что твой Ла Гутин — вообще ноль без палочки!
Гаррис вжался в стенку, но переругивавшаяся парочка прошла мимо, не заметив его, и скрылась за углом.
«Херби — негодяй… Я в нем не ошибся! Но… Что сказала Бет? Насчет каких-то троих, которые не сумели справиться с Лизой? А насчет меня? Застрелить, чтобы не путался под ногами? О-о!»
Теперь, собственными глазами увидев здесь в гостинице свою бывшую любовницу и совершенно оправившегося от недомогания — чудесная штука аспирин, не правда ли? — соперника, Гаррис понял: она и Херби представляют угрозу не только для русской наследницы, но и для него самого!
Адвокат ринулся наверх.
Позвонить Заварзину? Да, конечно, но сначала он добудет доказательства!