Всё, что касалось Императрицы и Империи – было священным. Никто не смел даже плохо отзываться о ней, так что если Михаэль считает, что ему это позволено – то он ошибается. Оскорблять Тенебриса может сколько угодно – даже я в него не особо верю – но что бы попытаться осквернить своими словами Императрицу… так может и до плахи дело дойти. Ферро рассказывал, что в первые годы было много недовольных сменной власти. Что ж, теперь их тела навеки срослись с землёй.
– Вижу, вы прямо боготворите Императрицу, – заметил Магнус, сощурив свои пронзительные глаза. – Неужели вы полностью согласны со всеми её законами?
Надо признаться, вопрос застал меня врасплох. Такого у меня раньше не спрашивали. Даже Ферро не поднимал тему насчёт всех тех законов, что выпустила Императрица. А их было много, но все они относились к гражданам Империи.
– Я понимаю, что вы гость из другой страны, и для вас некоторые наши законы кажутся… неприемлемыми, – при этом слове Едат фыркнул, делая вид, что разглядывает одну из картин Императрицы. Да, она любила рисовать и рисует до сих пор. Но с каждым разом эти картины всё более и более мрачные. Так что здесь развешены её более ранние и самые удачные рисунки. Не любоваться ими невозможно. – Законы помогают людям моей страны жить и процветать. Останься всё так, как было, Империя бы рухнула. Старая семья – семья Ливели – была не способна её удержать у своих рук. Рано или поздно кто–то бы выбил бразды правления, но будь это не Императрица, а кто–то другой, смогла ли Оссия и дальше существовать на карте мира? Так что я полностью поддерживаюсь законам и сводом правил, которые издала наша Императрица. И не собираюсь их менять даже взойдя сама на престол.
– Громкие слова, – заметила Виктима, сцепив пальцы в замок. Кожа у неё была гладкой и белой, без единого шрамика или неровности. Такие руки должны быть у меня, но в итоге у меня руки воина. Руки, привыкшие к стали и пороху, но никак не к вышивке и пряным маслам. – Наш король всё время интересуется – много ли изменится, когда вы взойдёте на престол?
– А что–то должно поменяться? – как можно безразличней поинтересовалась я, хотя всё внутри так и насторожилось от столь странного вопроса.
– Насколько нам известно, две ваших колонии – бывшие королевства Виктори и Глори – хотят вновь стать независимыми государствами, – заметила Виктима, заставив стоявшего к нам спиной Михаэля странно дёрнуться, но не обернуться. – Разве вы не в курсе?
– Я не занимаюсь политикой и переговорами, – как можно спокойней ответила я, отчаянно пытаясь найти подходящие слова. – Я слышала слухи насчёт этого, но просветить вас не могу. А если бы и знала, то не смела.
– Мы понимаем, – кивнул Магнус, кинув в сторону своей сопровождающей предупреждающий взгляд. Та тут же опустила глаза, обиженно надув губы. – И всё же король Данура надеется прийти к соглашению о новом перемирии с уже новой Императрицей. Возможно, нам получится построить более крепкий мир, в котором перестанут существовать боевые машины, особенно из разряда «элитных».
Его ответ заставил меня удивлённо вскинуть брови и с долей непонимания взглянуть на повернувшегося к нам Михаэля. По его плотно сжатым губам и стиснувшимся пальцам на пустом бокале я поняла, что сам он того же мнения. Но только вслух говорить ещё не решался, в отличие от своего ученика.
– Боюсь, это невозможно, – почему–то глухо произнесла я, смотря на Магнуса и ощущая слишком быстрые удары сердца в груди. Как же мои слова отличались от витающих в голове мыслей! – Машины из отряда «элитных» обеспечивают нашей стране защиту, и вы должны это понимать. А разговоров о том, что бы убрать их раз и навсегда, не может быть и речи.
– Но почему…
– Потому что иначе Империя снова погрузится во времена правления семейства Ливели, – перебила я Виктиму, что тут же сжала пальцы в кулаки от бессилия. – Данур всегда был и остаётся устойчивым королевством, когда Оссия постоянно шатается из стороны в сторону. Вам, живущим всё время в устойчивом государстве, вряд ли понять, что творится у нас.
В горле пересохло от собственных слов, однако я попыталась это не замечать, обведя взглядом нерешительно замершего Магнуса, опустившую глаза Виктиму и встретившись с Михаэлем.
– И опять, словно мечом поразили, – сухо усмехнулся Едат, растерев сухую кожу вокруг глаз. – В такие минуты я почти и не отличаю вас от Императрицы… видимо, пора уже линзы менять, а то зрение ни в какую…
Он замер на полуслове, вдруг выпрямившись и нахмурившись ещё больше. Из–за этого и без того тёмные глаза показались почти что чёрными, а морщины стайкой сбились вокруг век и скрюченного носа. Я поспешила оглянуться, вмиг поняв причину стихнувших разговоров в зале.