Поэтому мы собрались и отправились на прогулку по Невскому. Немного поодаль от нас я заметила хорошо одетых мужчин, которые пытались скрыть, что следят за нами. Но это было очевидно. Даже шевроны на лацканах их сюртуков носили эмблему тётушкиного дома. В принципе, это было даже неплохо. Чувствовалась некая иллюзия безопасности. И притом они не слышали, о чём мы говорим.
После происшествия с гвардейцами, наши стражи бросились на помощь, но остановились, как только опасность миновала. Сделали вид, что просто прогуливаются, и быстро прошли мимо. Это выглядело смешно.
Хотя, кажется, такую откровенную слежку замечала только я. Ведь я привыкла чувствовать. А девочки переживали лишь о своей дельнейшей судьбе.
– Уверяю вас, – продолжала Ольга, – нам надо использовать время по максимуму. Сегодня идём в Императорский парк. Там наверняка пруд пруди красивых придворных. А завтра отправимся в трактир «Красный кабачок», что в Петродворце.
– Да брось! Это далеко! Нас туда никто не повезет! – возмутилась Наташа.
– Я уже договорилась с управляющим. Он предоставит нам карету, – Ольга довольно улыбалась. – И не стоит благодарности. Не стоит…
Она замахала на нас руками и закружилась от радости.
– Ольга, ты с ума сошла! Ты обрекаешь себя на суровое наказание! – Наташин голос дрожал. Она готова была расплакаться.
– Глупая! Это ты себя обрекаешь на суровое будущее! Тебя заточат в каземат со старым дедом и заставят ему горшки носить. А я хочу… хочу, чтобы моим первым мужчиной стал красавчик гвардеец!
Ольга открывалась перед нами с новой стороны. Она будто бы и вправду помешалась умом и решила напоследок пуститься во все тяжкие грехи.
– Я не поеду! – Наташа скрестила руки на груди. – Я понимаю, что ты задумала. И не поеду. Я боюсь.
– А ты, Маша, что скажешь?
– Я не знаю, – заламывала руки подруга.
– Оль, отстань от девочек, правда, – я решила прийти на помощь. Не все же такие рисковые.
Наталья и Мария всегда были послушными дочерьми своей так называемой «матушки».
– Ну ты-то меня поддержишь? Поддержишь ведь?
Я улыбнулась. Хоть Ольга иногда и напоминала мне тётушку Элизабет своим упорством и вечным повторением слов, но я её искренне любила. Она не знала материнской ласки и имела полное право считать тётушку своей второй мамой. Но была взбалмошной и своенравной, как отец.
Стоило Ольге взять меня за руки, как я почувствовала, что мне непременно надо составить ей компанию.
– Хорошо, я поеду с тобой.
– Спасибо, подруга! – она бросилась обниматься. – Вот ты настоящая! Не то, что эти! – она показала девочкам язык.
– Да ладно, Оль, брось…
– Мы никому не скажем, клянёмся, Оль! Даже если пытать будут! – Маша сложила руки в мольбе, – только оставь нас во дворце.
– Что вы будете там делать? Там же скууучно!
– Я бы просто посидела и подумала, как дальше жить, – Маша опустила взгляд.
– Да как ты можешь думать о таком, если твоя роль в семье Киселёвых вообще туманна. Вот приедешь на место, тогда и будешь думать. А сейчас надо дышать полной грудью! – не унималась Ольга.
– Уймись, пожалуйста! – Наташа не выдержала и зашагала вперед.
Мы бросились её догонять.
– Девочки, давайте не ссориться. Нам ещё неделю вместе быть, – пыталась успокоить всех миролюбивая Маша.
Наталья остановилась и резко развернулась.
– Значит так. Со мной всё ясно. Ольга права. Я попаду в руки к старому пауку. И он меня сожрёт. Он никогда не выпустит меня на волю, не даст общаться с другими молодыми людьми, а, возможно, вообще, отправит в одну из своих шахт, и сгноит там в глубоком подземелье. Поэтому я хочу сделать то, о чем всегда мечтала. Посетить концерт, послушать оперу, прочитать самые запретные книги. Так что предлагаю разделиться. Каждый будет заниматься в эти дни тем, чем хочет.
– Согласна, – кивнула Ольга.
Я молча кивнула следом за ней, хотя не представляла, чем заниматься на каникулах и честно надеялась провести их в компании подруг.