Темные тени за деревьями и чернота ночи пугали меня, но я видела лишь кусочек светлого подола пальто, летящего вслед за убегающей хозяйкой.
– Софи! Стой! – заорала что было мочи.
Послышался её крик, и мое сердце пронзил ужас. Девушка, которая только что стояла за оградой, медленно начала падать, и вот уже её пышная юбка разбросана по грязному снегу.
– Софи!! – я кинулась к ней, но какой-то незнакомый мужчина схватил меня за руку.
– Вернитесь в дом, Фредерика! Так лучше для вас!
– Там моя сестра! – вырывалась я, но силы были неравны.
Меня буквально скрутили и потащили во дворец. Я ревела, кусалась и брыкалась, как могла. Но чувствовала, что не причиняю боли моего обидчику, будто он сделан из дерева.
– Да кто вы такой, черт побери?
– Доброжелатель, – огрызнулся он и даже не почувствовал очередного моего удара.
Как ни странно, он донёс меня прямо до моей комнаты и, втолкнув внутрь, запер дверь.
– Откуда у вас ключи? – закричала я вслед и стала барабанить кулаками.
От переживаний бешено колотилось сердце. Ужасная усталость и безнадега навалилась на плечи. Отсюда я не сбегу – окно высоко, а дверь закрыта. Надолго ли я здесь? Бедная моя девочка, бедная любимая Софи!
Я разрыдалась и бросилась на постель.
Через несколько часов моих рыданий за мной пришли. Я уже поняла, что жизнь никогда больше не будет прежней. Никто меня не защитит. Возможно, даже бросят в Бастилию, так же как отца. А может быть убьют, как маму и Софи. Опухшая, равнодушная и безвольная шла я за человеком в военном мундире.
На выходе нас ждала неприметная черная карета. Меня трясло, кидало то в жар, то в холод. Кажется, начиналась лихорадка.
Сопровождающий накинул на мои плечи пальто, помог подняться и сесть в карету. Теперь было безразлично, куда меня повезут. В карете я была одна и на мгновение мелькнула мысль выпрыгнуть на ходу и сбежать. Но зачем? Домой я вернуться не смогу. А умереть на улице от холода и голода – не очень заманчивая идея.
Я решилась ехать с ним. В конце концов, так хотя бы есть шанс узнать, что случилось с моей семьей? Почему с нами так поступили? И кто в этом виноват?
От тряски я временами впадала в беспамятство, засыпала, просыпалась. Пейзажи за окном сменялись с городского на сельский. Иногда мелькал лес. Гор не было, из чего я сделала вывод, что мы едем на восток и давно уже покинули Париж. А значит, Бастилия осталась позади.
В какой-то момент остановились. Дверцу кареты открыл все тот же мужчина.
– Госпожа Фредерика, может быть вам что-то угодно? Пройтись? Мы остановились на постоялом дворе.
Я протянула руку, но встать не смогла. Сил не было. Только опустошенность и тоска.
Он взял меня на руки и отнёс в дом.
___
Болезнь моя затянулась. Временами, когда я приходила в себя, видела лекаря, и даже отвечала ему на какие-то вопросы. Иногда мне даже хотелось есть, а значит приближалось выздоровление.
Мой жандарм тоже часто появлялся рядом. Он почти ничего не говорил, только изредка интересовался, достаточно ли у меня сил для дальнейшего путешествия. На что я отворачивалась к стене и молчала. Куда меня везут? Зачем? Дайте уже спокойно умереть.
Но в одно солнечное утро я проснулась вполне здоровой. Мне принесли на завтрак кашу, которую я с аппетитом съела.
Когда в комнату вошёл жандарм, я даже попыталась улыбнуться ему. Если я до сих пор жива, то значит это действительно доброжелатель.
– Как вас зовут? – спросила я у мужчины.
– Поручик Сергей Голицын к вашим услугам, – отрапортовал он.
– Куда мы едем, поручик?
– Ваша тетушка, Элизабет, приказала доставить вас к ней в цельности и сохранности.
– А где она сама?
– Ожидает вас дома, в Петербурге. За вами следили, поэтому мы едем инкогнито. Никто не должен знать, что вы – наследница де Роанне. Так что постарайтесь не подавать виду и выглядеть как обычная двенадцатилетняя девочка.
– Хорошо, поручик, я постараюсь.
Упала на подушки и почувствовала смятение в душе. С одной стороны радость и успокоение от того, что жива, что в относительной безопасности. С другой стороны вину от того, что мои родные стали жертвами дворцовых интриг, а я жива и еду в Россию.