– Брат? – Георгий с недоверием посмотрел на меня.
– Да. Мы вместе воспитывались у тётушки.
– Что значит воспитывались? Вы не кровные брат и сестра?
– Нет.
Не хотела врать. Да и зачем? Орлов мне никто, совершенно посторонний человек. Неужели я не могу спросить что-то о брате?
– В таком случае я ничего не слышал о нём.
– То есть как это «в таком случае»?
– Ну, если он жив и хочет, чтобы вы, Фредерика, узнали об этом, то сам сообщит, верно? А если мёртв, то какая разница?
– Ну как это какая разница? Я бы хотя бы оплакала его, помолилась бы…
Мне не нравилось то, куда повернулся наш разговор. И я не знала, как вывести его обратно. Ругала себя за неосторожный вопрос.
– Поверьте мне, если солдат погиб, вы обязательно получите похоронку.
Он вдруг как будто охладел ко мне. Равнодушно стал осматривать зал, повернулся к стражнику.
– Я сейчас вернусь.
Георгий пересел к стражнику и о чем-то долго с ним разговаривал. Потом вернулся ко мне.
– Уже поздно. Я отвезу вас домой.
– Но… как же моя подруга? Я не могу её бросить здесь.
– Охрана поедет следом за нами. Это даст вашей подруге шанс улизнуть незамеченной.
С этим доводом нельзя было спорить. Георгий расплатился за стол, и мы вышли из трактира. На улице было необыкновенно свежо и даже прохладно. Я поёжилась.
– Замерзли?
– Немного.
Он накинул мне на плечи свой мундир. Крикнул извозчика и усадил меня в карету.
Некоторое время мы ехали молча. Я чувствовала себя виноватой, и мне очень хотелось как-то загладить свою оплошность.
– Георгий, я… не хотела вас задеть или обидеть.
– Что вы? Вы ни словом не обидели меня.
– Я же вижу. Я хочу объяснить. Андрей он был мне как брат, – я безбожно врала, но мне не хотелось расставаться вот так, в расстроенных чувствах. – Мы росли вместе. Год назад он отправился на военную кампанию в Османскую империю. А вы ведь знаете, как там небезопасно. Тётушка не посвящает нас в его судьбу. А мы с названными сестрами переживаем. Вот и всё. Ничего больше я не хотела узнать. Просто спросила, знаете ли вы его и жив ли.
– Раз мужчина не даёт о себе знать, значит, он не хочет, чтобы его помнили. Отпустите его. Он вам не нужен. И вы ему не нужны.
– Да. Это я уже поняла, – ответила и загрустила.
– Вы… обручены? – вдруг как громом ошарашил он меня.
– Я? С кем? Нет!
Взгляд Георгия тут же потеплел.
– Это ведь замечательно.
– Почему?
– Да потому что у тебя вся жизнь впереди! – он схватил меня за руки, как будто собираясь танцевать прямо в карете.
– Но это жизнь женщины… Которая привязана к мужчине, зависит от мужчины, не может использовать боевую магию. И вынуждена всегда быть только тенью.
– А ты хотела быть впереди планеты всей? Главной? Может быть, императрицей?
– Да нет, что ты! Куда мне. Просто хотела бы жить свободно, учиться, и пользоваться своим даром.
– А какой у тебя дар?
– Я умею создавать некоторые вещи и немножко защищаться энергетическими искрами.
– Как твоя фамилия?
– Головина.
– Нет. Не тётушкина, другая. Твоя, родная.
Я не могла довериться ему. Моя фамилия много лет тщательно скрывалась и никто, кроме тётушки и дядюшки, да ещё поручика Голицына, не знал, что я – де Роанне.
– Я не могу сказать.
– Почему?
– Это запрещено.
– Но ведь здесь никого нет. Никто не услышит.
Я нервно сглотнула. И жутко испугалась. А вдруг он из тех шпионов, что преследовали нас много лет назад. Хотя он слишком молод. Но если у вражеского клана стояла задача уничтожить всю семью, то что мешало передать это поручение следующему поколению?
– Я не помню. Я попала в дом к тётушке совсем маленькой.
– Ясно. Не доверяешь мне.
Он снова загрустил.
– Я совсем тебя не знаю.
– Разве моей сегодняшней защиты недостаточно?
– Конечно, нет. Мы сейчас расстанемся. И больше никогда не увидимся. А я… буду думать, что открылась совершенно постороннему человеку.