– Это я-то посторонний?
Он схватил меня за руки, притянул к себе и крепко поцеловал в губы. Я растерялась, чувствуя, как его дыхание обжигает и не дает вздохнуть. Оттолкнула. Отодвинулась. Отвернулась к окну. Щеки мои горели. То ли от стыда, то ли от счастья. Я не верила ему. Но очень-очень хотела верить.
Он подвинулся ближе.
– Не обижайся. И ничего не бойся. Я с тобой.
Обнял меня за плечи, и дальше мы ехали молча.
У ворот дворца нас ждал стражник. Георгий вышел, подал мне руку и тихонько сказал:
– Приятных снов, моя императрица.
Отпустил. Я пошла вперёд. Безумно хотелось повернуться к нему и посмотреть в глаза. Безумно хотелось броситься обратно в его объятья. Но под суровым взглядом стражника я не решилась это сделать.
– Её светлость госпожа Элизабет ждет вас к себе.
– Так рано? – удивилась я.
Он кивнул и усмехнулся. И мне очень не понравился его смех.
Глава 8. Наказание
Глава 8. Наказание
Тётушка лежала в постели и выглядела очень сердитой. Я хотела было подойти к ней, но она гневно отмахнулась, приказывая оставаться на месте.
– Что это вы себе позволяете? Разве Так следует вести себя дамам из высшего общества? Уважаемым дочерям графа Головина не престало шляться по кабакам. Вы опозорили нашу фамилию и не имеете более права считаться нашими воспитанницами.
– Матушка, – я бросилась на колени. – Ничего неблагоразумного мы не делали! Эта поездка была совершенно невинной!
– Невинной? Да как ты смеешь такое говорить, бесстыдница! – тётушка вскочила с постели. – Мне доложили о вашей выходке ещё вечером, и я сразу бросилась сюда. Подумала, может всё не так ужасно, как мне говорят. Но приехав, обнаружила в спальне только Марию и Наталью. А вы, как две падшие женщины, ослушались меня!
– Матушка… – слезы брызнули из глаз.
– Молчи! Вы поступили возмутительно! Вы – две невинные девушки – вели себя неприлично среди грубых взрослых мужиков! Вы опозорили наш род! Опозорили!
– Это клевета, матушка…
Она вышла из себя и замахнулась на меня. Но не ударила.
– Не разыгрывай тут комедию своей покорности. С глаз моих долой!
Я в слезах вышла из её комнаты.
Моя гувернантка ждала за дверью.
– Госпожа Феодора. Для вас подготовлена отдельная спальня.
Она проводила меня в новую комнату. Что со мной будет? Сошлют в монастырь или дальний острог и заставят пожизненно молиться во искупление грехов?
Всю оставшуюся ночь я просидела в кровати и не сомкнула глаз. Мне даже не разрешили увидеться с девочками. Я страшно ругала себя за непослушание и слабость. Я поклялась, что впредь буду делать всё, что мне скажут, лишь бы не навлекать на себя более гнева важных персон. Я поставила себе правилом быть со всеми доброжелательной и всячески обретать общую любовь.
Ближе к обеду принесли завтрак. Потом приказано было одеваться.
– Куда меня повезут? – спросила у стражника, который ждал у ворот.
– В Москву.
– Могу я попрощаться с матушкой Элизабет?
– Она не желает этого.
У меня подкосились колени. За что меня отправляют в ссылку? Только лишь за то, что ехала с прапорщиком в карете? Или за то, что позволила себе оплошность войти в кабак? Но ведь это такая мелочь.
Всю дорогу до Москвы я плакала или спала. По прибытию в летнюю резиденцию Головиных ко мне приставили новую гувернантку. Это была привезенная из Англии молодая девушка по имени Мэри. Она помогала мне во всём и постоянно находилась рядом. Я почти никогда не оставалась одна. Часто по утрам просто лежала с закрытыми глазами, притворяясь спящей, чтобы только подумать о своём будущем. А оно было совершенно неясно теперь.
Мне выделили две личных комнаты. В одной находилась спальня, в другой – учебный класс. Три раза в день ко мне приходили учителя. Первым, сразу после завтрака, приходил довольно пожилой учитель русского языка, литературы и истории. Затем преподаватель танцев и хороших манер, совершенно лысый и довольно противный на вид, но безупречно гибкий и обходительный. После обеда являлся учитель музыки и до самого ужина мучил меня разучиванием гамм.