Но больше всего в этой обстановке пугало другое. Великий Князь – а я его сразу узнала, так как видела раньше на картинах – сидел в окружении нескольких своих друзей. Это были молодые люди, одетые с иголочки, кто-то в военном мундире, кто-то в гражданском камзоле. И среди всей этой публики две пары глаз были устремлены на меня.
Один из смотрящих – Павел Мстиславович, который, конечно же, ждал меня и с интересом разглядывал, пытаясь понять, о чём я думаю. А второй – Георгий Орлов. Его глаза прожигали насквозь, и я понимала, что единственное, что я сейчас должна сделать, это никоим образом не дать понять, что мы знакомы, что все мои мысли в это мгновение занимает только один человек.
Дрожь окатила меня с головы до ног. Колени подогнулись, благо, длинное платье и шлейф скрыли все мои переживания. Я вдохнула и вошла в комнату.
– Доброго Вам дня, Ваше Императорское Высочество, – присела в глубоком реверансе и не смела поднять глаз на Великого Князя.
– Здравствуйте, Феодора, – он даже не встал. Так и остался сидеть на своем месте, кушая виноград. – Рад видеть. Папенька рассказывал о вас много хорошего. Так что мы с друзьями решили тоже вас посмотреть и оценить, вправду ли вы так хороши, как расхваливал Император.
Я залилась краской. Это было настолько унизительно, что если бы передо мной сидел не Великий Князь, я бы уже залепила ему звонкую пощечину, развернулась и ушла. Но надо было держаться.
Выпрямилась. Посмотрела в глаза Великому Князю. Он был красив. Нежен. И как-то слишком молод для роли наследника престола.
– Проходите, чего вы стесняетесь. Садитесь, где вам нравится, угощайтесь.
Он замахал рукой, показывая, что комната в моём распоряжении. Но абсолютно все диванчики были заняты его друзьями. Свободные места, конечно, оставались, но при этом надо было сесть довольно близко к одному из его друзей, а это было бы неэтично. Оставаться же стоять – значило показать свою трусость. Слишком много посторонних мыслей, Фредерика! Слишком много!
Я устремилась прямиком к Павлу.
– Разрешите присесть рядом с Вашим Высочеством? Думаю, это место мне подходит более всего.
Он рассмеялся.
– Друже, будущая княгиня желает, чтобы ты подвинулся.
Его друг, не знаю, как его звали, лишь улыбнулся и немного пересел, уступив мне ровно двадцать сантиметров. Конечно, я при всем желании не смогла бы влезть туда со своей широкой юбкой.
За спиной раздался знакомый баритон:
– Алёша, уступи девушке место. А мы с тобой, пожалуй, давай разожжём норгилье.
От благодарности сердце зашлось в бешеном ритме, но я позволила себе не оглядываться и не отвечать на любезность.
Тот самый друг Алёша поднялся и отошёл куда-то назад, я же расположилась на его месте, расправила юбки и наконец-то подняла глаза. Теперь вся комната была у меня как на ладони, я видела каждого и, как заправский сыщик, оценивала обстановку.
– Что вы хотите? – спросил Павел.
– Я бы выпила чего-нибудь прохладного. Смородиной воды, если можно? – ответила спокойно, насколько могла. Надо было охладиться и занять рот едой, чтобы не говорить.
Один из друзей встал, налил мне воды из кувшина и поднёс бокал. Я приняла, слегка кивнула и углубилась в свои мысли. В данный момент было понятно, что Великий Князь не считывает меня. Иначе давно бы сказал какую-нибудь гадость. Я уже надумала как минимум себе на ссылку. Но волнение моё было заметно невооруженным глазом.
Выпив всё до дна, я поставила бокал на небольшой постамент с фруктами и обратилась к Его Высочеству.
– Как у Вас тут красиво! Вы сами вырастили эти великолепные цветы?
– О! Да! Это моя любовь… – заговорил Князь, так, будто ждал, что его спросят именно о них. – Вот здесь очень редкая бугенвиллея, посмотрите, какая она яркая и нежная! Вам нравится? А тут у меня гипсофилы – тонкие, маленькие, такие крошечные, что хочется их съесть. А тут, смотрите, любезная фиалка, – он поднялся и начал ходить по комнате, рассказывая про каждый цветок отдельно.