Она обнимала меня и тискала, как будто мы были очень дружны. Хотя я видела её лишь пару раз в жизни. Элизабет была младшей маминой сестрой. Она вышла замуж за русского генерала и беспрестанно рожала. Муж её был очень богат. Они содержали за свой счет целый взвод незамужних подруг и чужих детей. В доме всегда было шумно, поэтому мама не любила ездить к ним в гости. У неё постоянно болела голова.
– Здравствуйте, тётушка! – я сделала книксен.
– Ну проходи, проходи. Будь как дома.
Тётушка посмотрела на Голицына, следующего за мной. Я заметила, как она что-то выразила эмоциями на лице, но не смогла понять, что именно она хотела сказать жандарму.
Я очень боялась того, как меня здесь примут, и почти не говорила по-русски. Мама немного учила нас объясняться. Но я не думала, что этот варварский рычащий язык мне когда-нибудь пригодится. Он казался грубым. Теперь же мне предстояло много дней усваивать эту науку. Да ещё с десяток других – и снова на русском. Благо, в России французский язык был в моде, так что я не боялась потеряться и остаться ни с чем. Но чтобы жить в новой стране, нужно не только изучить язык, но и понять душу её народа.
Я прошла по просторной зале и подошла к окну. За ним расстилался великолепный сад. Красивые вычищенные дорожки, на деревьях и кустах начинали проклевываться почки. Весна в этом году была ранняя. Местами лёд, местами солнце. Я не могла смотреть на снег, вспоминая рассыпанное платье Софи. Зажмурилась. Ноги подкосились. Рядом тут же оказался Голицын.
– Госпожа Фредерика, вы должно быть устали с дороги?
– Да! – всплеснула ладонями тётушка. – Пойдём скорее в твою комнату. Там ты сможешь переодеться и отдохнуть.
Тётушка велела принести мне новое платье и помогла переодеться, всё время расспрашивая о последних днях матушки. Она будто не понимала, что мне больно об этом говорить. Болтала и болтала. А мне хотелось только тишины.
– Ну вот ты и готова. Красавица! Вся в мать! – она покрутила меня. – Такая куколка. Пойдем, я познакомлю тебя с твоими братьями и сестрами и покажу дворец.
– Прошу прощения, – я снова опустилась в лёгком поклоне, – госпожа Элизабет, я бы очень хотела отдохнуть. Можно мне немного побыть одной?
– Одной? – она, кажется, даже удивилась.
Я начинала понимать маму. Привыкшая много читать и размышлять в одиночестве, я была обескуражена излишним вниманием.
Она прошлась по комнате. Огляделась, будто в поисках чего-то тайного и запретного.
– Ну хорошо. Оставайся. Но через час за тобой пришлют. Выйди, будь добра, к семье. Все хотят поглядеть на мою племянницу.
Я кивнула. Спасибо хотя бы за час.
Когда тётушка вышла, я тоже осмотрела комнату. Интересно, что она хотела здесь найти? Но ничего подозрительного не заметив, я прилегла на кровать.
Здесь было довольно тихо. С улицы доносились далекие детские крики. Если мне принесут сюда несколько книг и воды, я буду даже рада.
Теперь это моя новая семья. Мне стоит привыкнуть к ним и не сильно перечить. Всё-таки я вторглась в чужую страну с их многовековыми устоями.
Очень хотелось пить. Я села на кровати и с помощью своей лёгкой детской магии сотворила себе чашку чая. Это единственное колдовство, которое я крепко усвоила на занятиях.
В гимназии нас учили многому: чтению, языкам, математике, философии, астрономии. Но магия начиналась только в старшей школе. Поэтому мы хватали колдовские знания маленькими кусочками и пробовали что-то сотворить.
Наш род – де Роанне – мог создавать разные предметы. Отец отвечал за экономическую сторону среди королевских советников. Но вот воевать, управлять огнем или водой, стихиями – мы совсем не умели. Магия передавалась по мужской линии. А женщины рождались с очень слабым потенциалом.
Мамин отец когда-то был неплохим военным. Часто отправлялся в походы. В одном из них его и убили. Так что во мне было процентов пять военной магии и процентов десять предметной. В остальном же – обычный человек, каких большинство.
Но я очень любила учиться и очень быстро проглатывала все книги и учебники, которые попадали ко мне в руки. Папа всегда смеялся, что боится допускать меня в свою библиотеку, потому что я прочитаю её за ночь и стану умнее его.