- Нет, все уже решено. Просто не хочу, чтобы ты думал, что это несерьёзно. Я не играю, она моя.
Договорить мы не успеваем, Никита показывается в дверях и жестом зовёт нас войти.
Внутри я морщусь, запахи просто убийственные. Пожилой врач, никак не реагируя на наши гримасы, протягивает белые халаты и ведёт по длинному коридору.
Я осматриваюсь: зелёные стены, старый, затертый линолеум на полу, покрашенные в белый цвет двери. Штукатурка с потолка давно осыпалась, из деревянных рам немилосердно дует. Даже если попадешь сюда не психом — станешь им здесь.
На третьем этаже врач толкает дверь, приглашая нас внутрь. Молча. Он напрягает не меньше, чем вся эта ситуация.
На железной постели сидит худая женщина в застиранном халате. Она никак не реагирует на шаги, глядит в окно, за которым сыплет мелкий снег. Ее темные, редкие волосы свисают сальными прядями на бледное лицо, она прижимает к груди ладони и что-то бубнит себе под нос. Я перевожу взгляд на парней и вижу, что наши мысли совпадают: Лада нам ничем не поможет.
- Лада, к тебе гости, — голос врача, громкий и какой-то слишком позитивный для этого всего, заставляет меня дернуться. Лучше бы он молчал.
Женщина издает невнятный звук, но все же поворачивается к нам, пустым взглядом скользит по нашим лицам, задерживает взгляд на Максе. Узнала?
Все оказывается гораздо проще, за спиной Макса появляется санитарка и, протиснувшись между нами, подаёт больной очередную порцию лекарств. Я выхожу из палаты первым.
- Я же вам говорил, Никита Александрович, она не сможет ничего рассказать. Лада уже много лет в таком состоянии, острый психоз со всеми вытекающими, — заискивающе смотрит на Никиту врач.
Ник, кивнув, вкладывает в его ладонь крупную купюру и, не говоря ни слова, идёт на выход.
Мы садимся на скамейку, свежий воздух после спертой духоты помещения кажется подарком. Я напряжённо думаю, судя по выражению лица Никиты, он тоже сосредоточен на новом плане.
- Она такая другая, — говорит Макс задумчивым голосом.
- Она здесь больше двадцати лет, представляешь весь ужас? Ветров — чудовище, мог бы хотя бы подобрать подходящие условия, она ведь была его женой! Родила ему дочь, — Никита проводит ладонью по лицу, словно пытаясь стереть непрошенные ассоциации.
- Знаешь, дети очень хорошо запоминают красивые лица. Лада Ветрова была красивой, смутно помню, как она тискала меня, когда мы были в гостях у них или Солнцевых, но я точно помню её синие глаза. Яркие, большие, как озера. Мама мне как-то рассказывала, что я даже плакал, почему у меня глаза не такие. Так вот, у этой женщины глаза светло-карие.
- Может, у нее были линзы, — с сомнением говорю я.
- Может, но это очень странно.
- Надо возвращаться и думать, что делать дальше, — решает Никита за всех.
Машину мы припарковали на противоположной улице, поэтому сейчас неспешно идём по узкому тротуару с выщербленным асфальтом.
Улицы тут совершенно одинаковые. Несмотря на всю гнетущую атмосферу, я даже улыбнулся, когда Никита своим дорогим ботинком наступил в собачьи какашки.
На повороте Максим случайно зацепил плечом идущую быстрым шагом женщину в сером плаще.
- Прошу прощения.
Она, будто удивившись вежливости, замедлилась и подняла на него синие глаза. В них промелькнула целая гамма эмоций: страх, неверие, печаль.
- Саша!?
Мы с Никитой так и замерли, Ник даже перестал обтирать подошву об асфальт.
- Лада? - уточнил Макс, хотя это было максимально глупо.
Перед нами стояла Лада Ветрова, и на психически больную она была совсем не похожа. Женщина пришла в себя первая и, быстро схватив Максима за запястье, повела его через дорогу.
Не успев отойти от первого шока, мы оказались в небольшой, но уютной квартире на третьем этаже. Первое, что нас поразило, - количество замков на двери, и если ремонт был вполне скромным, входная дверь могла бы пережить и апокалипсис. Второе - фотографии Маши. Они стояли всюду: на полках, тумбочках, висели на стенах, последние были сделаны совсем недавно, я сам фотографировал ее в Питере. Видимо, следила за дочкой в соцсетях.
- Ну что, мальчики, наверное, вам интересно, почему вместо психушки я живу здесь? - улыбнулась Лада и закурила тонкую сигарету.
- Хотелось бы услышать вашу историю, - тактично сказал Никита.
Она улыбнулась и перевела на меня взгляд.
- Артем Солнцев — сын Андрея и Миры, лучший друг и будущий муж моей девочки. Сделай ее счастливой, ладно?
- Я не жених... Маша встречается с моим братом. Соцсети не всегда про правду, — говорю я и вижу, как хмурится Лада.