Глава 2.
Last Christmas I gave you my heart
But the very next day you gave it back
This year, to save myself from tears
I'll give it to someone special
Я медленно брела по украшенной Таймс-сквер, подпевая бессмертному хиту Wham!. Рождество в Нью-Йорке — это же мечта миллионов. Витрины бутиков и маленьких уютных магазинчиков пестрят гирляндами, фигурками Санта-Клауса, оленями, ангелами, снежинками и звёздами. Несколько дней назад выпал лёгкий снег, но он преобразил город, сделав его похожим на волшебную сказку. Ёлки, огни, радостные лица людей и несокрушимая вера в чудо создают неповторимую атмосферу Нью-Йорка в канун Рождества.
Свернув в маленький проулок, я прошла сотню метров и оказалась в неприметном для туристов баре. О его существовании знают только местные, при всём этом на отсутствие клиентов мы не жалуемся.
Я зашла в подсобку, сняла наушники, стряхнула снег с волос, повесила парку в шкаф, переоделась в форму и подправила макияж. В этот момент вихрем влетела официантка Лайза. Она быстро поздоровалась и начала переодеваться.
В комнату вошёл хозяин бара, весёлый, но требовательный мужчина средних лет по имени Джек. Подозреваю, что его зовут вовсе не Джек, и бар лишь прикрытие для его тёмных делишек. Он осмотрел меня своим пристальным взглядом, кивнул в знак приветствия.
— Лайза, чтоб тебя! Опять ты опаздываешь! До открытия уже две минуты! Еще раз опоздаешь — вылетишь отсюда! Кейт, бегом за стойку. А ты — в зал через минуту! — он хлопнул дверью, показывая, что очень недоволен.
Я не стала спорить и быстро оказалась у бара, принимая заказы. Клиенты не требовали изысканного обслуживания или сложных коктейлей, предпочитая пиво или дешёвый виски. Моя работа заключалась в том, чтобы разливать напитки и отшивать слишком наглых посетителей. Иногда после смены меня поджидали назойливые ухажёры с не самыми лучшими намерениями. В такие моменты я вспоминала уроки самообороны.
Конечно, если бы я рассказала об этом Егору или Максу, они бы быстро решили мои проблемы. Но тогда мне бы не позволили здесь работать. Поэтому я справлялась сама.
— Два пива за четвёртый столик, — выпалила Лайза и устало вздохнула, ещё не прошла и половина смены, а мы уже выдохлись. Поток посетителей был нескончаемый. И в какой-то момент я просто отключила голову, механически выполняя заказы. Мыслями я была далеко отсюда.
Блистательный бал в самом сердце России. На мне роскошное красное платье, рядом — красивый спутник. Высокий, эффектный, любимый и любящий. Любимый не мной, и он любил не меня. Наши отношения были фальшью, как и весь этот бал. В них не было места чувствам, только расчёт. Он — средство для достижения моей цели, я — очередной трофей, которым он хвастается перед друзьями.
Даже высокая и нарядная ель не приносила радости. Она казалась неживой и вычурной. Единственное, что вызывало эмоции, — это взгляд одного человека в зале. Где бы я ни находилась, я чувствовала его тёмные глаза на себе. В них была бездна, и я почти растворилась в этом омуте, готовая отказаться от всего. Это было наивно и глупо. Хорошо, что разум взял верх.
— Кейт! — голос босса вывел меня из раздумий и заставил с утроенной скоростью порхать от стойки к бару.
К концу смены я была на грани сил. Лайза давно ушла, а я всё ещё сидела на диванчике в каморке, не в состоянии подняться.
Джек зашел и посмотрел на меня устало.
— Кейт, ты в порядке?
— Да, всё окей. Я уже собираюсь уходить, — я встала и начала застегивать куртку.
— Слушай, ты могла бы реально больше бабла зарабатывать, и без особых заморочек. Как у тебя с танцами вообще?
Вот оно, тайное дело Джека. Я давно слышала слухи о стриптиз-клубе для VIP-персон.
— Боюсь, если я начну танцевать, посетители умрут от смеха, — отшутилась я. — Или подумают, что я случайно наступила на высоковольтный кабель.
— Понял, но всё же подумай. Если надо, можно научиться всему. Счастливого Рождества!
— Счастливого Рождества, Джек.
Я села в такси и добралась до дома, едва не заснув. Устала. Хочется залезть под одеяло и несколько дней не вылезать никуда. Так и сделаю. Выходные же.
Егор встретил меня очередным кулинарным шедевром. Он где-то прочитал, что новые увлечения помогают решать психологические проблемы. И решил попробовать. Не знаю, как лазанья могла помочь ему справиться с обидой на отца, тоской по дому и маме, а также болезненной привязанностью к девушке. Но это сработало. Из нас троих Егор стал самым уравновешенным.
— Ну что, норм получилось? Можно есть? — спросил он, с любопытством глядя на меня.
— Можно. Это гораздо вкуснее, чем гаспаччо на прошлой неделе. Я поморщилась, вспомнив ту ржавую жижу с запахом грязных носков, размазанную по тарелке.
— Макс не стал есть. Сказал, что это похоже на кусок шерсти, которым стошнило кота.
— Я не так сказал, но смысл ты понял верно, — огрызнулся Максим.
Он был не в духе, как обычно. Ему пришлось тяжелее, чем нам. В России у него оставалось много важного. Его любовь была взаимной, рядом были друзья. Теперь он злился, что из-за меня ему пришлось всё бросить.
Мы поужинали и собрались вокруг большой ели, за которую я заплатила чаевые за три смены в баре. Хотелось именно такую, огромную и пушистую. Наш дом тоже преобразился: огоньки весело переливались жёлтым светом, а гигантский надувной снеговик радостно махал красной варежкой.
— Начинаем, — сказал Егор и протянул Максу конец длинной гирлянды.
Мы долго украшали ёлку. Егор принёс много игрушек. Я почувствовала приближение праздника и с удовольствием слушала его рассказы о детстве и юности. А вот Макс становился всё мрачнее.
— Максим, улыбнись. — Я положила руку ему на плечо. — Не каждый день наряжаешь ёлку с близкими.
— Близкими? — Макс посмотрел на меня. — Оля — моя близкая, Ник, Дарина, Ваня тоже. Но вы точно нет. Я же просил тебя остановиться, не копаться в прошлом. Ты всё испортила своей местью. И ради чего, Кать? Стоило ли оно того?
Он больше не мог сдерживаться. Его взгляд пылал яростью, которую он лелеял все эти месяцы.
— Ты всё разрушила: мою жизнь, свою, Егора. И ничего не добилась. Можешь тешить себя, что отомстила за отца, но я точно знаю — он бы не обрадовался. Он жизнь свою положил, чтобы мы нормально жили, а ты всё порушила просто так, потому что захотела. И да, мы не близкие. Мы чужие, и этого не изменить.
Он бросил очередной шар в коробку и поднялся наверх, хлопнув дверью. Я вздрогнула от глухого удара за спиной — Егор открыл входную дверь. Мы увидели, что рождественский венок снова упал в талый снег. Я криво усмехнулась: «Счастливое Рождество», — что ещё можно сказать?