Я вошла в комнату и остановилась перед Егором.
- Я знаю, как это доказать. Поедем в клинику сдавать анализы.
Дарина любезно нас подвезла, а затем отправилась к своему парню.
Пара минут унижений, пара часов ожидания, и у нас на руках бумага, где черным по белому написано: в крови Егора обнаружены остаточные следы наркотических веществ.
По пути обратно мы громко спорили. Егор настаивал, что никогда ничего не употреблял, а я, не сдерживая эмоций, высказывала все накопившиеся обиды.
Я устало опустилась на диван в квартире, а Егор присел передо мной. Наши лица оказались на одном уровне.
- Кать, честно, я бы никогда не стал пить эту дрянь по своей воле. Это просто случайность. Мы были в хаусе, снимали видосы, там куча народу была. Я пил много сока, воды, кофе.
Я чувствовала, что Егор не врёт, но найти этому объяснение не могла, хотя версия с тем, что кто-то мог приготовить эту гремучую смесь для себя, а Егор выпил ее случайно, вероятна. В конце концов, за два года общения я видела Егора в разных стадиях опьянения, но с веществами он действительно не связывался, боясь гнева своего продюсера и отца по совместительству.
- Я верю, Егор, позвони Дарине, - предложила я и направилась на кухню готовить обед. Пока она ехала к нам, я успела накормить Егора мясным гуляшом, хотя он и сопротивлялся.
Пока Егор в гостиной разговаривал с Дариной, я уселась на кухонный стул с ногами и погрузилась в свои мысли: интересно, чем сейчас занят Артем? С кем он? Где? Я не звонила и не писала ему, справедливо полагая, что прощанием в беседке он поставил точку и на нашем общении тоже.
В тысячный раз повторила, что это все к лучшему.
Мое внимание привлекли всхлипы, сначала я напряглась, не понимая, что там происходит, но быстро поняла, что никакой опасности нет. Плакала Дарина, причину ее слез я благополучно прослушала. Всхлипы стали громче, и я поняла, что у блондинки началась истерика.
Я вошла в комнату, уверенно подошла к ней и слегка встряхнула за плечи. Глухо. Она захлебывалась собственными слезами, не в силах выдавить хоть слово. А в глазах, боже мой, тьма и холод.
- Егор, есть что-то успокоительное?
- Нет, Катюш, откуда... - Егор испуганно моргая смотрел на меня.
- Не называй меня так, я же просила, - я возмутилась. - Иди в аптеку, не видишь, что ли, у неё истерика.
Егор ушел.
Я ещё пару минут смотрела на девчонку, раздумывая, что делать, затем поднялась, не спеша преодолела расстояние между нами и хлестко ударила по щеке.
Она всхлипнула и ошеломлённо посмотрела на меня. Я снова поёжилась от её безжизненного взгляда.
- Неужели настолько хорош? — с усмешкой спросила я, чтобы хоть как-то отвлечь эту плаксу.
Перед уходом Егор успел шепнуть мне, что Никольский изменил ей. Неприятно, но я же не устраивала истерик, когда увидела ту брюнетку верхом на Артёме.
Хотя, положа руку на сердце, мне тоже было больно, а ведь мы даже не в отношениях.
Прекрасное чувство — любовь, ещё утром в Дарине кипела жизнь и уверенность, сейчас же она похожа на сдутый воздушный шарик. На вид ещё ничего, но уже не полетит.
Она растерянно размазывала слезы по щекам, но плакать перестала. Закатив глаза, я взяла со стола бумажную салфетку и протянула ей:
- Повторить вопрос?
- О ком ты говоришь? - хрипло спросила она, вытирая щеки.
- Про Никиту, конечно же. Неужели он стоит такой сцены? - с искренним интересом спросила я.
- Тебе не понять, - буркнула она.
- Ну да, куда мне до этого. Слушай, мне вообще плевать на вашу ссору, не интересно, что там произошло. Я бы даже не стала с тобой разговаривать, если бы не Егор. Он заслуживает лучшего.
- Например, тебя?
- О нет, дорогуша, будь это я, ты бы вообще не попала в квартиру, - жалость улетучилась, осталось только желание защитить Егора от новой бессмысленной надежды.
Теперь я точно знала: Дарина любит Никиту. Его предательство разрушило её мир.
Она тяжело вздохнула и отложила мокрую салфетку.
- Тогда что тебе от меня нужно?
- Аналогичный вопрос. Послушай, ты же не любишь Егора. Не используй его. Я тебя прошу по-человечески. Он не такой крутой, каким кажется, ему нужна поддержка. А ты, - я внимательно посмотрела на нее, - может и сильная, но точно не сейчас. У тебя глаза какие-то пустые. Мертвые. Что бы там у вас ни случилось с Никольским, Егор не пластырь, который заклеит твою рану. Никто не исцелит тебя, кроме тебя самой. Ты же знала, на что шла! Все знают, кто такой Никита...
- Я не знала.
- Знала. Ты ведь думаешь головой, хотя бы иногда?
Я замолчала, наблюдая, как в ее глазах рушатся последние воздушные замки.
— Поверь, это лучше, чем мучить себя пустыми надеждами, — тихо добавила я.