Глава 5.
Утро я начала с пробежки. Недалеко от нового дома оказался красивый парк. Первое, что меня удивило, — утки, свободно плавающие в искусственном водоёме. Второе — мусор. Я никогда не видела такого беспорядка в Лондоне, хотя наш район нельзя назвать центральным. Я брезгливо бросила чей-то пустой пакет из-под чипсов в мусорку, вытерла руки салфеткой и присела на ближайшую скамейку. Вытянув ноги, я стала наблюдать за медленно плывущими облаками и, незаметно для себя,погрузилась в воспоминания.
Мы жили в Лондоне семь или восемь лет, не помню точно. Макс был прав, когда называл мое детство калейдоскопом переездов. Мама боялась надолго задерживаться на одном месте. Любая мелочь могла ее встревожить: незнакомец, перепутавший дома и позвонивший в нашу дверь, подозрительный телефонный звонок или плохой сон. Она тут же срывалась и переезжала в новое место.
Когда мы переехали в Англию, всё наладилось. Время шло, ничего необычного не происходило. Она успокоилась, и я тоже.
Жизнь шла своим чередом, пока Максим не окончил старшую школу. На следующий день он поставил нас перед фактом, что купил билет в Москву. Через неделю он улетает. Брат решил поступать в театральный, а в России лучшие преподаватели.
Тогда мама сдержалась, хотя сейчас я понимаю, какую боль она испытала. Она задавала вопросы деловым тоном, но её голос звучал странно. Я не сдерживала слез, осознавая, что долго не увижу брата.
Срыв произошел в аэропорту. Мама в один миг побледнела, на лбу у нее выступила испарина, она мертвой хваткой вцепилась в рукав легкой куртки Макса, до посинения сжимая ее хрупкими пальцами:
— Сынок, умоляю, не лети туда. Они живы, они найдут тебя и убьют. Они убили его, я не переживу, если что-то случится с тобой. Максим, сыночек. Не отпущу!
Мама кричала на весь аэропорт. Я замерла от шока, не понимая, как реагировать. В глазах защипало, и я, всхлипывая, опустила взгляд. Закусив губу, осторожно вытерла слезы рукавом толстовки.
Максим обнял маму, тихо говоря ей что-то на ухо. Я услышала лишь обрывки:
— Ты пугаешь Кейт… Никто не узнает… У меня в паспорте девичья фамилия твоей бабушки…
Мама затихла. Максим вызвал для нас такси, и мы вернулись в наш дом.
Сначала я тосковала по брату, но со временем одиночество отступило.
Примерно через год после отъезда Максима я впервые заметила, что у мамы появилось новое увлечение – она полюбила алкоголь. Сначала это выглядело безобидно – бокал вина перед ужином. Затем пара бокалов, вскоре бокал вина стал её вечным спутником. У меня в это время начался подростковый бум, и семейные проблемы отошли на второй план. Другое дело – футболист и главный красавчик школы Калеб.
Вместо того чтобы переживать о том, что происходит с мамой, я мечтала о том, как Калеб поцелует меня на нашем первом свидании. Глупо, конечно.
День, изменивший мою жизнь, был холодным и дождливым. Английская погода редко радует солнцем, но в тот раз дождь лил как из ведра, заливая двор нашего дома в пригороде. После занятий и тренировки я шла домой, едва передвигая ноги. Ледяные капли стучали по зонту, путались в моих длинных волосах. Открыв дверь, я бросила на пол рюкзак, стряхнула зонт и сняла грязные кеды. Прислушалась. Мама с кем-то разговаривала. Ничего необычного для обычной семьи, но мама почти ни с кем не общалась. Я напряглась и тихо пошла в ее спальню. Она сидела на кровати, глядя на фотографию красивого мужчины с уставшими глазами. Папа. Я остановилась, не решаясь войти. В ее взгляде было столько боли и отчаяния. Она водила пальцем по стеклу рамки и говорила с ним. Мне стало не по себе, как будто я увидела что-то личное, интимное, к щекам прилила кровь. Я уже собиралась незаметно уйти к себе, как слова мамы буквально пригвоздили меня к полу: