- Я знаю, во что поиграть, — врывается в моё сознание голос Маши, и я отвожу взгляд от Артёма, — «Я никогда не...», только у нас есть что-то алкогольное?
- Зайка моя, естественно. Я бы не поехал сюда в такой прекрасной компании без запаса виски, — усмехается Антон.
- Вечер перестаёт быть томным, — криво улыбается Артём.
Мы ставим стол в центр комнаты и садимся вокруг. Антон приносит виски, а я вытаскиваю из рюкзака вишнёвое вино.
- Катерина, не зря ты была моей девушкой, — смеётся Антон и тут же получает затрещину от Маши.
Она, обиженная, меняет место и садится ко мне, показав ему язык.
- Зайка, я не это имел в виду, — начинает оправдываться парень.
- Ночью помиритесь, — говорит Макс, усаживаясь рядом с Антоном.
Эти двое смотрят на нас как на несмышлёных детей. Как же, старшие наследники.
Егор выдвигает стул рядом со мной, но в последний момент Артём резко вытаскивает стул из-под него, и Егор, нелепо взмахнув руками, падает на пол, тут же вскакивает и орёт на Артёма:
- Я тебя сейчас пришибу этим стулом.
- Моё место, — невозмутимо поясняет Артём.
- Я тебе покажу твоё место, — рычит Егор.
Макс оказывается между ними в секунду:
- Вы двое меня уже достали. Чё вы тут устроили, забыли, где мы? Или, может, напомнить, что, пока вы тут выясняете, кто главный альфа, Никита в городе решает наши проблемы, а? Сели оба, заткнулись и делаете вид, что вас всё устраивает, — он подталкивает Егора к свободному стулу, задевая плечо Артёма.
В звенящей тишине мой вздох прозвучал неожиданно громко. Никто не замечает того, что вижу я: полумрак, игру теней и силу, исходящую от брата. Все видят Макса, а я вижу отца. Александр Мороз жив. Он в нас.
Макс усаживается на место, Егор молча садится между ним и Машей, а Артём опускается на стул рядом со мной. Он задумчиво смотрит на Максима, и мне кажется, наши мысли совпадают.
- Давайте я начну, — предлагает Маша и с улыбкой выдаёт: «Я никогда не летала на самолёте».
Мы все выпиваем.
- Маш, ты точно знаешь, как играть? А то мы такими темпами быстро "наиграемся", — шутит Антон.
Она лукаво улыбается. Я нахожу её руку под столом и сжимаю в знак благодарности. Маша всё понимает.
- Я никогда не пряталась от врагов в деревне, — говорю я.
Выпивают все, кроме Маши. Она поясняет:
- Он мой папа. Не враг. И чтобы ни произошло, я его люблю.
Мне стало стыдно за свои слова. Маша, кажется, всё поняла и кивнула, давая понять, что всё хорошо.
- Я никогда не хотел прибить Егора, — говорит Артём.
Выпивает он и Макс. Я смеюсь, вспоминая их вечные баталии в Нью-Йорке.
- Я никогда не влюблялся, — говорит Макс, и мы дружно пьём.
- Я никогда не сбегал после совместной ночи по-английски, — усмехается Антон.
Пью только я. Язва.
Второй круг прошёл безобидно, мы вошли во вкус, парни уже говорят откровенные глупости и просто пьют виски.
- Я никогда не хотел поцеловать Катюшу, — Артём говорит, расслабленно откинувшись на стуле и глядя на меня своими чёрными глазами. Его взгляд слегка затуманился.
Время уже далеко за полночь, и мы совсем не трезвые.
Пьют он, Антон и Егор.
- Всё-таки хотел, да? — тут же впивается в брата взглядом Артём. — С тобой-то всё понятно, он тут же переключает ревность на Егора.
- Тём, перестань, — решительно говорит Маша, — они же встречались. Понятно, что были какие-то моменты. Мы так-то тоже с тобой целовались. Что об этом вспоминать.
Антон поморщился, услышав её слова, но ничего не сказал.
- Я только в самом начале хотел, Катюнь, — оправдывается Егор. — Сейчас ты мне как сестра.
- Не ей говори, а мне, — злится Артём.
- А ты ей кто? — нагло уточняет Егор, приподняв уголок губ. Артём краснеет.
- Наверное, пора заканчивать, — говорю я.
- Надо допить, — указывает на бутылку Антон.
- Ну тогда я никогда не тосковал по кому-то так сильно, что выть хочется, — говорит Макс.
В точку. Пьём мы все. Явно же, что Антон тосковал по Маше, она по нему. Максим тоскует по Оле, Егор по Дарине, я по своему демону, а мой демон по мне?
Осознание этого заставляет мое сердце вздрогнуть, и я чувствую, как среди этого хаоса во мне оживает надежда.
Алкоголь заканчивается, мы передвигаем стол обратно к стене, раскладываем спальники и расходимся по своим местам. Забравшись под одеяло, я прикрываю глаза, но не сплю. Спустя час всё затихает, никто не ворочается, дыхание становится ровнее и глубже.
Я слышу шорох и замираю. Артём бесшумно поднимается, его силуэт едва различим в лунном свете. Прислушивается и медленно идёт к моей кровати, держа в руках одеяло. Не знаю, как ему удается проделать все настолько беззвучно, он опускается на край моей постели, смотрит, мне все прекрасно видно через ресницы. Я резко открываю глаза, вместо удивления на его лице появляется дерзкая улыбка, он подносит палец к губам, призывая меня молчать. Я улыбаюсь ему и осторожно отодвигаюсь к стене. Он ложится рядом, укрывая меня вторым одеялом. Я, не обращая внимания на это, прижимаюсь к нему и крепко обнимаю за шею.