Артём не теряется. Он притягивает меня к себе, обвивает рукой талию, а другой нежно проводит по волосам, пропуская пряди меж пальцев. Слова здесь не нужны, всё ясно без них. Я провожу ладонью по его руке, груди, шее.Наконец-то касаюсь лица, он тут же ловит мою руку и целует запястье. Улыбается. Нагло. Как я люблю. А в глазах у него нежность. Этот диссонанс окончательно сводит меня с ума. Я медленно подтягиваюсь выше , и теперь наши губы разделяют лишь миллиметры. Я чувствую его дыхание. Он наклоняется и целует меня. В этом поцелуе — все: тоска, прощение, любовь. Я чувствую, как по щекам стекают слезы, Артём отстраняется и хмурится. Пальцем стирает предательскую влагу с кожи, прижимает меня к себе и едва слышно шепчет мне на ухо:
- Вопреки всему, Катюш. Я люблю тебя вопреки всему.
Кажется, сердце взрывается миллионом искр, я с трудом сдерживаю новый поток слез.
- И я тебя. Всегда. Я люблю только тебя.
Я говорю едва слышно, но он понимает. Читает по губам и улыбается. Мы целуемся, пока дыхание не сбивается, а в его глазах не загораются опасные искры. Он поворачивается на спину, тихо ругается сквозь зубы, прикрывает глаза, унимая эмоции. Затем снова поворачивается на бок и притягивает меня к своей груди, запах морозного утра окутывает меня, а пульс… Кажется, он прорвет кожу, сердце вибрирует и бьётся как сумасшедшее. Артём приподнимается на локте, внимательно смотрит мне в лицо, нежно гладит и целует горячими, сухими губами. Ему трудно сдерживать себя, как и мне. Он прерывисто дышит, проводя пальцами по моей шее и ключицам. Замечает тату, вопросительно приподнимает бровь. Целует, и я прикусываю губу, он медленно отстраняется, наблюдая за моей реакцией, важно не перейти грань. Мы не сразу находим баланс между желанием и нежностью, я несколько раз пытаюсь заговорить, на что Тёма красноречиво указывает на ухо, и затем снова подносит палец к губам:
- Все завтра, Катюш.
Он обнимает меня, прижав к груди, тяжело вздыхает и прижимается щекой к моей макушке. Я ещё какое-то время бездумно вожу пальцами по его груди, чувствуя волны мурашек на гладкой горячей коже, а потом засыпаю.
Я понимаю, что нам ещё придется многое друг другу сказать, объяснить, простить, но мы сможем. Вопреки всему.
©Лилли Паг, 2026
Глава 48.
Я потягиваюсь, боясь открыть глаза, вдруг снова ушел? Нет, он не ушёл. Я ощущаю тепло его кожи через пижаму и чувствую тяжесть его руки, которая обнимает меня.
- Кать, пора на эпиляцию, — слышу я сонный голос Егора, он, видимо, проснулся и решил разбудить меня, и теперь трогает Артема. Я прячу улыбку, уткнувшись лицом в подушку.
Артем сонно шевелит ногой и ругается, не понимая, что происходит, Егор приподнимается и видит нас.
- Скажи, что это не твою волосатую ногу я только что тронул, — ругается он, среди его мата это самая цензурная фраза.
Егор брезгливо трет руку об одеяло.
- Че ты вообще меня лапаешь, — огрызается Артем, даже не поворачиваясь, — иди на кухню, Золушка.
- Нафиг ты мне сдался, я Катю будил. Ты вообще как здесь оказался, змей?
- Приполз, — Артем отвечает лениво, будто Егор для него не более чем надоедливая муха.
-Давно ты так ползаешь? Хотя, подожди, в первую ночь мне показалось, что на меня наступили. Утром подумал, что приснилось. Вот ты гад. Катюх, ты чего лежишь? Дай ему пинка, чтобы летел до Москвы, — говорит Егор, но уже не так злобно.
- Не могу, — так же лениво отзываюсь я. — Он змей-искуситель. Не устояла.
- Понятно всё с вами, — усмехается Егор. Он поднимается, долго тянется и выходит на кухню.
- Не устояла, значит, — шепчет Артем мне на ухо, его ладонь забирается ко мне под пижаму и ложится на живот.
- Шансов не было, — я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь.
- Это точно, я чертовски хорош.
- Ну не то чтобы прям чертовски... — дразню его я, он целует меня, но быстро отстраняется и поднимается. Берет со стула вещи, подмигивает мне и выходит из комнаты.
Я ещё какое-то время лежу, затем все-таки поднимаюсь и иду в мини-ванную. Принимаю душ и переодеваюсь. Егор готовит завтрак, Артем топит печь.
Я помогаю Егору, завариваю чай, раскладываю посуду.
- Кому же такая хозяюшка достанется, — ерничает Тёма, глядя на Егора, который печет оладушки.