Только усилием воли Тед сдержал желание смахнуть ее со своего колена. Очевидно, выражение легкой паники все же промелькнуло на его лице, потому что девушка улыбнулась.
— Она не кусается.
— А чего ей надо? — спросил он — собачонка упорно не уходила.
— Она шоколад любит.
Тед готов был отдать собаке хоть всю бутылку — лишь бы она отодвинулась. Или, может, налить ей в тарелку?
— Макни палец и дай ей облизать, — разрешила его сомнения Рене, — с нее хватит.
Это предложение не показалось ему привлекательным. Судя по всему, она поняла это, потому что сама макнула палец в рюмку и опустила вниз, позвав: «Нелли!» Собачонка бросилась к ней и торопливо, трясясь от волнения, заработала языком.
— Ты не любишь собак? — спросила Рене, поворачивая палец так, чтобы собачке было удобно.
— Да нет, не то чтобы не люблю, — Тед не знал, как ответить, чтобы не пасть слишком низко в ее глазах. Решил, что лучше сказать правду: — Меня в детстве собака... дог здоровенный... В общем, я их до сих пор немного... вроде как боюсь.
— Покусал, что ли? — в голосе Рене послышалось сочувствие.
— Да нет, — махнул он рукой. — Просто лапами по земле валял и встать не давал. И дышал прямо в лицо... пастью. Я потом заикался долго — даже в школе дразнили.
Тед не стал добавлять остальных пикантных подробностей: что этот огромный черный пес, судя по откровенным телодвижениям, принял его за сучку. И — самое неприятное — как он обделался со страху, а потом бежал домой, зареванный и в мокрых штанах, и старшеклассники, затеявшие всю эту забаву, хохотали ему вслед.
Наверное, не стоило вообще об этом рассказывать — теперь было жутко стыдно.
— А я змей боюсь, — неожиданно сказала Рене, — и угрей.
— Кого? — не понял он.
— Угрей... и миног тоже. У нас в Дерривале их очень много. Их там ловят и коптят. Так даже когда они копченые в кладовой висели, я туда заходить в детстве боялась.
— А Дерриваль — это где?
— Это наше поместье, недалеко от Ниццы. Раньше я туда каждый год ездила на каникулы.
— А теперь?
Тед пожалел, что спросил — ее лицо, только украсившееся теплой улыбкой, снова помрачнело.
— А теперь... я не знаю, что будет. Виктор никуда меня одну не отпускает.
Это имя, сорвавшееся с ее губ, заставило их обоих обрести чувство реальности. Только что они мирно болтали — два человека, которые, возможно, при других обстоятельствах могли бы стать друзьями. Но теперь они вспомнили, что свело их вместе в этой комнате.
Рене взглянула на часы.
— Минут через двадцать я схожу посмотрю... — встала, подошла к бюро и, вернувшись, положила на стол пузырек.
— Возьми. Тут еще несколько таблеток. Одной хватает часов на восемь.
— Спасибо, — он сунул таблетки в карман — от этого движения успокоившиеся было ребра опять заныли.
Она снова отошла к бюро и нерешительно спросила:
— Может, тебе деньги нужны?
— Перестань!
— Извини... — вздохнула и вернулась в кресло.
Несколько минут они сидели молча.
— Рене! — наконец решился он прервать эту давящую тишину.
— Не надо... Если ты снова об этом — то не надо!
— Нет. Я хотел тебе оставить свой телефон. Если тебе когда-нибудь потребуется помощь... любая помощь — позвони мне!
Не дожидаясь, пока она откажется, Тед вскочил и шагнул к бюро. Нашел какую-то тетрадь с формулами а на одной из страниц, прямо между ровными синими строчками, вписал карандашом несколько цифр.
— Это телефон в Париже. Там автоответчик. Я каждый день его проверяю, — он говорил быстро, не давая ей возможности вставить что-нибудь вроде «Ни к чему».
Но вместо этого Рене лишь спросила:
— Ты в Париже живешь?
— Да. Но если ты позвонишь — я приеду, очень скоро.
— Спасибо, — неожиданно она улыбнулась своей обычной, не очень веселой и немного виноватой, улыбкой. — А знаешь, если бы обстоятельства сложились иначе, я бы сейчас тоже жила в Париже и училась в Сорбонне, — вздохнула и решительно встала. — Ладно, я пойду проверять. А тебе придется... — кивнула на потайную дверь.
Опередив ее, Тед подошел к зеркалу и снова начал ощупывать раму, пытаясь все же разобраться в ее секрете.
Рене молча наблюдала за его действиями и улыбнулась, когда он, отступив от зеркала, вопросительно взглянул на нее.
— Никак?
Тед покачал головой.
— Смотри, — она протянула руку к одному из резных цветков, — нужно нажать серединку и двумя пальцами совместить вот эти два лепестка, — шевельнула левой рукой — дверь тут же приоткрылась.