Он несколько раз напоминал себе, что завтра рано вставать, но не хотелось нарушать покой и тишину этого вечера. Лишь заметив, что Рене украдкой зевнула, взглянул на часы и со вздохом сказал:
— Поздно уже, давай спать ложиться, — чуть подумав, добавил: — Мы завтра, наверное, не увидимся, я рано уйду. Так что... до встречи!
Когда утром прозвонил будильник, Тед прислушался — за дверью спальни было тихо. Он умывался, пил кофе, одевался — и все никак не мог решить: если Рене проснется и выйдет его проводить — поцеловать ее на прощание? Но она так и не проснулась...
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Подъезжая к Парижу, он поругивал себя за то, что перед отъездом переключил телефон на автоответчик, чтобы Рене по ошибке не взяла трубку. В результате даже не смог сообщить ей, что задерживается — но кто же знал, что так выйдет?!
К тому времени, как он добрался до дома, стояла уже глубокая ночь. С улицы окна казались темными, но открыв дверь, Тед увидел, что в прихожей горит свет.
Он захлопнул дверь и обернулся — Рене была уже в коридоре. Глаза, широко распахнутые на бледном лице, растрепанные волосы... Он только успел протянуть руки — и она бросилась к нему, прижалась, дрожа всем телом и вцепившись в него обеими руками. Дыхание вырывалось короткими всхлипами, как после быстрого бега.
Кажется, она хотела что-то сказать, но не выходило ничего, кроме всхлипывания и судорожных вздохов. Прижимая ее к себе, Тед чувствовал под руками худенькую спинку и цепочку позвонков, шее сразу стало мокро — туда уткнулся один глаз.
Ей удалось наконец выдавить из себя тоненькое и подскуливающее:
— Пять дней... Пять дней!
Он должен был приехать еще позавчера! В крайнем случае, вчера утром! Уже два дня она места себе не находила и боялась, что его арестовали... или еще что-нибудь... и в ужасе замирала, когда в новостях показывали про автомобильные катастрофы.
Волосы у нее были растрепанные, теплые и немного влажные — он наклонил голову и зарылся в них лицом. Руки, оказавшиеся умнее его самого, сразу распознали, что на ней только майка — широкая и свободная — ловко сунулись в пройму, очутились на голой спине и заскользили, поглаживая теплую шелковистую кожу.
Покрутив головой, чтобы ее лицо повернулось удобнее, Тед поцеловал оказавшийся совсем близко плачущий зажмуренный глаз, поерзал губами по мокрой щеке и пробормотал:
— Ну-ну, все же в порядке, я уже приехал, все в порядке...
Его слова, казалось, заставили Рене придти в себя – она смутилась и отступила, но, когда он шагнул вслед за ней и снова обнял, возражать не стала. Только на миг пугливо замерла — и снова расслабилась, прижавшись.
— Ты решила, что я тебя бросил?
Она замотала головой.
— Нет... Я думала, тебя арестовали.
— Деньги я привез. Просто было никак не управиться быстрее.
Упоминание о деньгах заставило ее вздохнуть и выпрямиться, снова отступив на пару шагов. Под майкой у нее явно ничего не было — неправильно истолковав взгляд Теда, Рене смущенно пояснила:
— Я твою майку взяла спать, вместо ночной рубашки.
— Да ради бога! Бери все, что надо, пользуйся. — (В том числе и владельца майки!)
— Ты, наверное, устал? Хочешь, я тебе что-нибудь поесть приготовлю?
Кажется, ей не терпелось похвастаться своими кулинарными успехами.
— Давай. Только кофе не надо — я его сегодня уже литра два выпил, боялся заснуть за рулем.
— А где ты был? — спросила она неуверенно, словно не зная, можно ли об этом спрашивать.
— Сейчас я умоюсь, переоденусь и все тебе расскажу.
Когда Тед появился на кухне, она накрывала на стол, успев уже напялить на себя джинсы с футболкой. Поверх этого на Рене красовался его собственный розовый передник, на ней он выглядел вполне к месту.
Увидев его, она улыбнулась и, надев кухонные рукавички, полезла в духовку. На миг Теда пронзило странное ощущение: будто в другом мире, в другой жизни это его жена, которая ждала его домой с работы, и дождалась, и радуется, и будет, как положено, кормить его ужином — и надо говорить тише, чтобы не разбудить ребенка, который спит за стенкой...
Он даже понизил голос — потом встряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения, и продолжил уже нормально:
— Ну... ну, как ты тут без меня?
В ответ перед ним поставили тарелку с куском картофельной запеканки. Запеканка, естественно, была покупная, только подогреть — зато соус к ней Рене сделала сама, порезав в майонез корнишоны и укроп.
Разлив по кружкам какао, она поставила их на стол и уселась напротив.