— Я говорю, ты карауль, а я в город сбегаю!
— Это же талерманец! Сам карауль! А я в город пойду!
— Он привязан!
— Вот и стой тут, а я в город!
— Я выгляжу приличнее, а тебя не пустят!
— Все равно… Как-то…. Страшно! Может… э… убьем?
— Ты что? Я не убийца! А ещё говорят, что душа того, кто убил талерманца, попадет к Проклятому!
— Тогда вместе пошли в город!
— Ты что…
Тут Эрика услышала раздраженный голос Виктора.
— Затрахали уже болтовней, или развязывайте, или валите оба, не денусь я никуда!
Все теперь было понятно. Она забыла завязать ему рот, и талерманец, не имея возможности освободиться, решил привлечь внимание людей. Эрика не стала долго тянуть, и, памятуя о своем устрашающем внешнем виде, на всякий случай, вытащив из ножен меч, направилась прямо к людям.
— Смерды, сейчас вы ответите перед Повелителем Бездны, — уже привычным загробным, и при этом угрожающим тоном произнесла Эрика, подходя к опешившим от одного её вида, крестьянам.
Дальше все развивалось по знакомой схеме. Впечатленные её видом крестьяне, увидев отрезанную голову в корзине, с криками, призывающими Мироздание, лесных нимф и даже родную мать, в ужасе бросились наутек. Только когда незваные гости покинули их, принцесса обратила внимание, что Виктор смотрит на нее с не меньшим ужасом.
— Что уставился? Я это!
— Охереть, ты выглядишь, — с иронией прорычал Виктор и криво улыбнулся.
— Половину леса распугала. Вот, я голову принесла! Задание звучало так, я должна принести голову смертника. Вот, прошу, — принцесса показала корзину с головой талерманцу, и поставил на землю, — Кстати, у меня ещё кое-что есть, — с этими словами она вынула из-за пояса рог, — Меня тут рогопес сожрать хотел, пришлось его замочить. Вот трофей. Не веришь? Глянь, думаешь, я сама себя так? — Эрика повернула свою левую щеку так, чтобы Виктор наверняка увидел кровоточащую царапину. — Кстати, то, что я в крови, ты не переживай. Пришлось измазаться в крови рогопса. Ну так что, доволен? — последний свой вопрос Эрика произнесла с нескрываемой злостью.
— Вполне. А теперь развяжи меня, — теперь уже сухо потребовал талерманец.
Эрике его тон почему-то не понравился, но, тем не менее, она молча подошла и кинжалом разрезала несколько веревок.
— Все, тут ты и сам распутаешься, — так же сухо бросила она, и бросилась к лежащим у ствола котомкам.
Принцесса изначально обратила внимание, что крестьяне оставили поклажу. Там могут быть самокрутки. А сейчас почему-то хотелось курить пуще прежнего, возможно, хоть так она сможет унять накатывающую ярость.
— Как все происходило?
— Какая разница, я все равно провалила задание, когда тебя вырубила! — огрызнулась Эрика, прерывая поиск дурмана.
— Мне интересно, — настаивал Виктор.
— Ах, интересно. Слушай тогда. Выследила смертника. Тот сидел на дереве. Выстрелила в него из арбалета. Оказалось, на дерево его загнал рогопес. Я быстро поняла, что бежать бесполезно. Я воткнула зверю в пасть меч по самую рукоять. Потом добила вторым мечом! Да, я вошла в хайран, иначе бы у меня не хватило ни сил ни реакции его замочить! И мне плевать, что ты думаешь на этот счет! — чем дольше Эрика говорила, тем больше ощущала гнев, который уже не могла сдерживать, — Срубила рог, обмазалась кровью, чтоб другие рогопсы меня не сожрали! Нашла смертника! А его было легко убить, я даже хайраном не пользовалась. Второй раз я бы не смогла, тогда бы я там осталась! Этот упырь был ранен, ещё и вида моего испугался. Вот я и снесла его гребную башку! Вот, как все происходило! — Эрика уже едва сдерживала гнев. Проклятье, она ожидала хоть какого-то признания, а он пренебрежительным тоном задает какие-то дурацкие вопросы.
Самокруток она не нашла, в котомке был мешочек с дурманом и куски бумаги. Принцесса сняла перчатки, и дрожащими от накатывающего бешенства руками попыталась сделать самокрутку. Ей казалось, если сейчас Виктор скажет хоть какую-то мерзость, она впадет даже не в хайран, а в обыкновенное бешенство. Тем временем талерманец окончательно распутался, и она почувствовала его шаги за спиной. Следом она услышала его голос.
— Ты какого хера творишь? — едва не срывался на крик он.
— А что тебе не нравится?! Знай, мне уже плевать на твои извинения! Не хочешь быть моим наставником, переживу! Мне плевать! — с вызовом огрызнулась она, и в порыве испортила с трудом сделанную самокрутку, что никак не поспособствовало равновесию.
— Тебе все по хер! Дура, чем ты думала, когда все это устроила? Что ты доказать хотела? Что тебе на все плевать? Ни хера тебе не плевать, ты просто идиотка! — Виктор уже перешел на крик. И тут терпение у принцессы лопнуло.
— Закрой свой рот, гребаный мудак! — почти прорычала она, резко поднялась, развернулась, и с размаху кулаком врезала ему в челюсть. Талерманец отлетел к дереву, и схватился за челюсть.
— Ты меня достал, сучий выдлядок! Я весь день сегодня слушала, какой я кусок дерьма! Не хочешь быть наставником, катись! Только я не потерплю унижений! Я лучше сдохну! Можешь меня убить! Прямо сейчас! Давай! Впрочем, ни хрена ты меня не убьешь! Ни хрена! Сукин сын! — приговаривала Эрика, потирая разбитую до крови руку, и в конце истерически рассмеялась.
Талерманец сплюнул, вновь схватился за челюсть, и почему-то рассмеялся следом.
— Поздравляю, ты второй человек, который выбил мне зуб, — со странной улыбкой сообщил талерманец, когда они оба прекратили смеяться.
— И что теперь? — С претензией спросила наследница, к которой к этому моменту вернулось самообладание.
— Ничего. Ты же права, я не убью тебя. И вообще, я заслужил, потому что я гребаный мудак. Покурить есть? — как ни в чем, ни бывало, попросил талерманец.
— Крестьяне котомки забыли. Там есть дурман и бумага. И мне скрути, не умею я это дерьмо делать, — с этими словами наследница присела рядом с котомками, и оперлась спиной о дерево.
После приступа бешенства в какой-то момент она вновь ощутила жуткую слабость. Виктор тоже присел и принялся делать самокрутки. Впрочем, дурман Эрика не дождалась, перед глазами потемнело и сознание покинуло её.
Очнулась она уже на руках у Виктора.
— Поставь меня! Какого хера! — возмутилась она, и талерманец тут же выполнил её просьбу.
— Извини, ты потеряла сознание, а я не знал, что делать — оправдался он.
— Дай покурить, — бросила Эрика, при этом опасаясь свалиться в обморок второй раз.
Принцесса схватила самокрутку, и только Виктор поднес к ней огонь, тут же с наслаждением затянулась. Осмотревшись, она заметила, что они уже стоят возле дороги, а неподалеку привязана лошадь Виктора. Талерманец так же закурил, хотел что-то сказать, но замялся.
Принцесса присела на землю возле дерева, и, окинув взглядом талерманца, решила начать сама.
— Что ты хотел сказать? Что я, как обычно, не справилась? Я же использовала хайран.
— С рогопсом не считается, — бросил Виктор и присел рядом.
— Спасибо на этом. Но ты же все равно найдешь повод предъявить мне претензии. Хотя бы то, что я потеряла сознания из-за очередного приступа бессилия. Давай, расскажи мне, какая я бездарность.
— Я тебе про другое расскажу. Поэтому в Талермане не одобряли подобные халифатские традиции. И я с ними согласен. Думаешь, дело в моей ненависти к халифатскому образу жизни? Нет, поверь. Понимаешь, какой бы хорошей не была у воина подготовка, использование своих возможностей до предела не позволит разумно распорядиться ими. Всего то, — спокойно пояснил Виктор, чем весьма удивил Эрику.
— Я не понимаю, к чему это все? Ты хочешь передо мной извиниться? — напрямую предположила принцесса.
— Да, — совершенно серьезно сообщил он.
— Я слушаю.
— Во-первых, извини за то, что когда ты вернулась, наговорил ерунды. На самом деле ты прошла испытание. То, что ты избавилась от моего присутствия, и сама отправилась искать жертву, это была единственная возможность его пройти. В Талермане далеко не все смогли это сделать. Тех, кто не смог, отправили в обычный боевой отряд. Те, кто прошел, и я в том числе, получили возможность стать действительно опасными убийцами. А взбесился я, потому что просто волновался. Ну не думал я, что ты справишься. Пока я торчал на том дереве, чуть сума не сошел, думая, что этот мудак мог сделать. И про рогопсов тоже думал. Откуда я знал, что это рогопсам и мудакам бояться надо? Ну, вот такой я идиот, — с горечью закончил он.