— Родного? Она твоя родственница?
— Юзеф, ты не понимаешь! В таборе все друг друга считают родными. Иначе нельзя — не выживешь!
— Ну, хорошо, хорошо, я понял… А на что это средство похоже? Жидкость или порошок? Из чего оно?
— Из чего — не знаю, не спрашивала. По виду — зёрнышки. Их действие зависит от количества. Можно просто хорошенько выспаться, а можно и не проснуться. Да ты не волнуйся, я уже знаю, как они действуют, пользовалась.
— Пользовалась? Когда? Кому ты их давала?
— Ну, закидал вопросами, — махнула рукой Элен. — Дважды использовала. Сначала сама выпила. Мне тогда было плохо, нужно было уснуть, а сна не было. А второй раз…Помнишь, когда мы уезжали…убегали из дома дяди Яноша. Мне нужно было, чтобы дядя спал.
— И ты дала ему…
— Вина. Зёрнышки не меняют вкус. Даже вода не меняется.
— Ну и ну… Подожди. Исправь меня, если я не прав. Ты собираешься напоить Лосева отравленным вином.
— Ну, не отравленным. По сути это просто очень большая доза снотворного средства.
— Это одно и то же, и меня не волнует. Я о другом. Чтобы всё получилось, вы должны быть наедине. Ты что же, собираешься всё-таки пойти к нему на свидание?
— Ну… Да.
— Совсем с ума сошла! Неужели ты думаешь, что я тебе это позволю?!
— Позволишь? — Элен зло усмехнулась. — А когда это я спрашивала позволения у кого-то, кроме дяди Яноша? Почему это ты вдруг решил, что мне нужно твоё позволение? Ты кто мне? Отец? Брат? Дядя?
— Я твой телохранитель.
— Вот и храни, а не лезь с советами и запретами!
— Для этого я должен быть рядом! А ты собираешься остаться один на один с опасным человеком, замышляющим против тебя невесть что! Я уж не говорю о том, что попросту негоже девушке проводить время наедине с мужчиной!
— Что-о?! — Элен вдруг поняла, что имеет в виду Юзеф. — Ты… Ты, что себе вообразил?! Это что ещё за моралист выискался? Пан Вольский, вы в своём уме? Вам нужны чёткие ответы на вопросы? Хорошо. Да, я собираюсь создать все условия для того, чтобы господин Лосев просил меня о рандеву. Да, я собираюсь согласиться на это. Мне нужно, чтобы мы были одни, для того, чтобы мой план осуществился. Всё остальное — плод вашего воспалённого воображения!
— Элен, ты не понимаешь…
— Нет, это ты не понимаешь! Это единственный способ. Не у нас же в доме его травить!
— Но если станет известно о вашем… свидании?
— Вот уж нет. Он первый постарается сохранить всё в тайне. Пока. Если Борис собирается похитить меня, то огласка на данном этапе ему ну, никак не нужна.
— Элен, и всё же, — продолжал настаивать Юзеф, — если всё сложится не так, как ты рассчитываешь? Ведь от этого негодяя можно ждать чего угодно!
— Стоп! Хватит. Юзеф, хватит, остановись. Я не хочу ссориться с тобой, но если ты продолжишь свои «если», это произойдёт. Мне и сейчас трудно вернуться к мирному разговору, — глядя в сторону, тихо сказала Элен.
— Ладно, — нехотя ответил Юзеф. — Давай попробуем обсудить… другие подробности твоего плана.
— Попробуем, — после паузы сказала Элен. — Что тебя ещё интересует?
— На чём мы остановились?
— На зёрнышках.
— Ах, да…Ты сказала: растворяются. Значит, нужно время, чтобы зерно растворилось. Как ты это сделаешь? Борис не дурак, он может заметить, что ты положила что-то в его бокал. Не всю же бутылку травить! Сама же нарваться можешь!
— Не беспокойся, он не заметит. У него будет, на что смотреть, кроме вина и бокалов.
— Будет на что смотреть? — переспросил Юзеф, нахмурившись, глядя на Элен. — Ты что имеешь в виду?
— Только то, что смогу отвлечь его в нужную минуту… — раздражённо ответила Элен. Потом, прижав руку ко лбу воскликнула: — О, Господи! Да всё будет хорошо, Юзеф! Правда! Я всё продумала.
— Ладно, как знаешь. Всё равно ж сделаешь по-своему, — вздохнул он. — А я? Какую роль сыграю я?
— Мне нужно будет незаметно уйти с места нашей последней встречи с господином Лосевым. Когда мы будем знать, где она состоится, ты сам оценишь, как это сделать лучше всего.
— Хорошо… А если всё же что-то пойдёт не так? — рискнул опять спросить Юзеф.
— Не пойдёт. Лосев слишком самоуверен. Но даже если случится невероятное, разве мы не сможем отбиться? У него есть только старый слуга, он не боец. Только повыть иногда может, — криво улыбнулась Элен. — Значит, Лосев опять кого-то наймёт. Думаю, такие люди не слишком хорошо и ещё менее охотно владеют оружием, особенно против вооружённых противников.
— А тебе не кажется, что вид размахивающей шпагой молодой женщины — картинка запоминающаяся? Умолчать о ней, не рассказать всем подряд — это просто выше человеческих сил.
— Почему ты представил себе вооружённую женщину? — Элен усмехнулась.
— Ты что ж, решила пойти…
— Да, в мужском платье. Это проще и безопаснее. А для моего «кавалера» станет особо пикантным обстоятельством.
Зимние праздники закончились. Жизнь в Петербурге не замерла, но стала заметно тише. Теперь Элен могла встретиться с Борисом Лосевым только случайно. Но они, каждый со своей стороны, оба желали этой случайности. Наконец, когда Элен с Машей возвращались из ближайшей церкви домой, к ним подошёл Лосев. Изящно поклонившись, он попросил разрешения проводить её. Несколько раз обернувшись по сторонам, он, наконец, спросил, почему нигде не видно господина Юзефа.
— Он же всегда вас сопровождает. Я, право, начал считать его вашей тенью. А тут вдруг тень исчезла.
— Пан Юзеф был вынужден уехать по неотложным делам. Он отбыл сегодня рано утром и будет отсутствовать несколько дней. Так что я осталась без… как вы сказали? — без своей тени. Придётся это время просидеть дома, выходя только в церковь. Но что делать? Я дала дяде слово, что без сопровождения никуда не буду выезжать.
— Вот в чём дело, — протянул Лосев, пытаясь не выдать волнения. Ну, наконец-то ему повезло! Нужно успеть воспользоваться ситуацией, пока не поздно! Может, прямо сейчас?.. Нет, стоп. Не горячиться! Нужно сделать так, чтобы всё выглядело пристойно.
— Госпожа Соколинская, могу ли я предложить вам свои услуги на время отсутствия господина Вольского? Поверьте, я не хуже него смогу оградить вас от любых неприятностей!
— Вы? Нне знаю… Дядя имел в виду пана Вольского… Но если мы не будем уходить далеко от дома…
— Зачем же далеко? Как вы относитесь к тому, чтобы проехаться по улицам, посмотреть на строящиеся дома? А можно съездить к верфи, взглянуть на новые корабли. Их сейчас строят не так много, как при Петре Великом, но всё же строят.
— Да, конечно, это интересно, — без особого восторга согласилась Элен.
— Вас что-то волнует?
— Да. Я чувствую себя неуютно на открытом месте без пана Юзефа. Он стал уже как бы моей привычкой. Не смейтесь, господин Лосев, не смейтесь. Только, ради Бога, не поймите меня превратно. Я доверяю вам, но… Словом, я предпочла бы быть в помещении. Но на приёмах нас все тоже привыкли видеть с паном Юзефом. Да и приёмы сейчас редки.
— А зачем приёмы? — Борис решил пойти ва-банк. — Я и один смог бы скрасить ваше одиночество в эти несколько дней.
— Это было бы прекрасно, — наклонив голову, тихо ответила Элен. — Но я не могу никого пригласить в дом. Тем более мужчину.
Лосев указал глазами на Машу. Элен приподняла брови, изобразив непонимание, потом после ещё одного выразительного взгляда и кивка, сказала Маше, чтобы та шла вперёд, поскольку её до дома проводит господин Лосев. После того, как они остались вдвоём, Борис вернулся к прерванному разговору.
— Я понимаю, что не могу рассчитывать быть принятым у вас в доме, по крайней мере, пока. Смею надеяться, что причиной этому не я сам, а те условности, которые вас окружают.
— Это так. Я сожалею.
— Но что вам может помешать принять меня в другом доме?
— В другом? В каком? Что вы имеете в виду? У меня нет другого дома.
— Вы можете снять дом на несколько дней. В нём вы будете полновластной хозяйкой и сможете не оглядываться на кого-то или что-то. А я обещаю вам, что слово «скука» за эти дни ни разу не придёт вам в голову, — чуть наклонившись, чтобы увидеть её лицо, сказал Лосев.