Ален ещё раз хотел остановить её, но был сам остановлен Юзефом:
— Нет, не надо, — и видя, что Ален готов резко ответить, добавил: — Я тоже её люблю, и боюсь за неё так же, как ты.
— Тогда почему не остановишь её?
— Ален, ты недавно сказал, что не знаешь свою сестру.
— А ты, значит, знаешь её?
— Да, знаю.
— Но она может погибнуть! У нас на глазах!
— Может. Хотя я сомневаюсь в этом, зная её подготовку. Но, поверь, если ты сейчас её остановишь, она никогда не простит тебе этого. И себе не простит. Слишком большой путь она прошла ради этих минут.
— Но она же сама предложила сохранить ему жизнь, отдать под суд!
— Она сделала это ради тебя.
— Ради меня?..
— Да. Она не собиралась никого щадить, но, встретив тебя, решила сделать всё, чтобы вернуть тебе имя, титул и владения.
В это время рядом с ними произошёл другой короткий разговор.
— Так что же вас смущает? — повторила вопрос Элен.
— Я, конечно, не ангел, но… драться с женщиной? — ответил Алексей, поглядывая на шпагу в руке Элен. — Фи! Это, простите, нонсенс.
— Вот как? Значит, обесчестить беспомощную девушку — на это вы способны, а вот если у неё в руках вдруг появляется оружие — это уже «фи»?
— Обесчестить? Вы забываете, что я обещал сохранить вам жизнь!
— Как благородно! — усмехнулась Элен. — А всё остальное — это оплата? Выкуп за жизнь?
— А почему нет? Разве жизнь не стоит… нескольких десятков неприятных минут?
— А вы не подумали, что я не смогла бы больше жить на этом свете? И не на это ли вы рассчитывали? Как это удобно! Девица сама пошла и повесилась, отравилась, утопилась…
— И заметьте: это не было бы моей виной! Вы бы всё решили сами.
— Ваше благородство несравненно… Но я сейчас не об этом. Сама судьба привела вас сюда, где всё началось. Здесь всё и закончится. Спрашиваю в последний раз: вы предпочитаете воспользоваться шпагой или дадите мне прирезать вас, как рождественского борова?
— Ах, ты, стерва! — вышел из себя Алексей. — Хочешь поиграть? Ну, пеняй на себя! — и ринулся в атаку.
Элен была верна себе и начала бой, только отражая удары противника. Она никуда не торопилась. Алексей пылал гневом — она была спокойна; он сыпал ударами, думая лишь о том, как достать её — Элен была расчётлива и внимательна. Видя, что сестра лишь обороняется, Ален принял это за слабость и опять сделал движение, собираясь прийти на помощь. И вновь был остановлен Юзефом. Взглянув на него, Ален заметил, как побледнело его лицо, губы плотно сжались, а в глазах — такая же тревога и страх за Элен, как и у него самого. И всё же Юзеф оставался на месте, удерживая и Алена.
Количество зрителей между тем, увеличилось: подоспели люди Алена. Теперь — одни спешившись, другие оставаясь в седле — все следили за развитием событий. Алексей уже видел, что ошибся насчёт навыков Элен. Ему казалось, взбалмошная девица вообразила, что научилась фехтовать, взяв несколько уроков. Но теперь он убедился, что это были не просто несколько уроков, она по-настоящему владела оружием. Он отлично чувствовал, что успешное отражение его атак — это далеко не всё, что она умела. Когда прошёл первый взрыв злости, Алексей понял, что убив Элен, он неизбежно тут же умрёт сам. Никого, естественно, при таком исходе не остановят какие-то там бумаги. Никто даже думать не будет, вернуть ли его в тюрьму или прикончить на месте. Оставалось одно: Алексей решил легко ранить нахалку, тем самым закончив поединок. Не будет же она при этом продолжать бой! Может, ещё и в обморок упадёт. А там можно будет поторговаться, взывая к чести её брата и жениха. При этом у него появлялся шанс вернуться в камеру, что означало — сохранить жизнь.
Элен между тем, всё так же оборонялась. Но теперь Алену уже не казалось, что это показатель слабости. Движения были уверенными и спокойными. Шпага была для неё тяжеловата, но привычка заниматься тем, что неудобно или трудно, полученная в школе, делала своё дело, и Элен быстро приспособилась к оружию. Но вот она перешла к атакам. Это стало такой неожиданностью для Алексея, что в первую минуту он отступил, стал уходить из-под ударов. В результате нескольких перемещений противники поменялись местами, и наблюдавшим стало видно лицо девушки. Ален, не сдержавшись, произнёс: «О, Господи…». Такой он её ещё не видел. А у Юзефа мелькнула мысль, почти дословно повторявшая слова, когда-то сказанные герром Нейратом: «Хорошо, что оружие всё же удел мужчин, а не женщин!»
Элен явно не размышляла, как остаться живой. Всё в ней было сейчас подчинено одному — убить, покарать преступника. Она, не задумываясь, отдала сейчас жизнь, если бы ей сказали, что вместе с ней умрёт и кузен. Да, игры в ней не было, была лишь Цель, достижению которой она отдалась целиком, до последней клеточки тела. Всё это отражалось на лице. Нет, никакие гримасы его не изменяли, но смотревшему на неё в эту минуту становилось не по себе. Это почувствовал и Алексей, когда отступил под её внезапным натиском. Но, быстро взяв себя в руки, он продолжил добиваться своего — во что бы то ни стало, ранить её.
Постепенно бой сместился на самый край обрывистого берега реки. Так Алексей вынудил Элен сражаться, стоя спиной к круче. Брат, волнуясь, схватил Юзефа за руку:
— Она упадёт!
— Не думаю, — отвечал тот, не отрывая глаз от происходящего. — Мы все приучены к подобным ситуациям. Она, скорее, его заставит спрыгнуть вниз.
И действительно, находящийся рядом обрыв, казалось, никак не волновал Элен. Она шаг за шагом отвоёвывала территорию, уходя всё дальше от реки. Они вернулись почти на то же место, где начинали. Теперь Ален видел признаки усталости у сестры. Их заметил и Алексей и тут же усилил атаки. Но его клинок по-прежнему, не мог пробить оборону Элен. А Юзефу вдруг показалось, что он знает, чем сейчас всё закончится. Он не верил, что усталость Элен реальна, это вполне могла быть та самая прелюдия к «удару пана Яноша». Но что-то не складывалось. Раз за разом Элен была вынуждена повторять свои ложные отступления. Это могло привести к тому, что Алексей заподозрит какой-то подвох. Это понимала и сама Элен. Нужно было предпринять что-то такое, что выведет противника из равновесия, заставит не столь пристальное внимание уделять обороне. В очередной раз отступая под натиском кузена, Элен вдруг пропустила его удар. На левом рукаве чуть выше локтя показалась кровь. Алексей воспрянул духом — ну, вот оно, свершилось! Правда, мерзавка не только не упала в обморок, но даже не прервала бой, но это ничего! Ещё чуть-чуть, и она сдастся.
Элен отступала. Брат теперь снова видел её в спину и заметил, что движения левой рукой даются ей непросто. Он опять шагнул вперёд.
— Ален, стой! Это не то, что ты думаешь! Смотри внимательней, — Юзеф с горящими глазами, весь подавшись вперёд, жадно следил за Элен, сожалея лишь о том, что не видит её с боку, тогда бы он лучше всё рассмотрел.
Захваченный его отношением, Ален продолжил наблюдать, ничего не предпринимая. И всё равно не смог понять, что произошло. Только что он видел радостное лицо кузена, уже предвкушающего победу, как вдруг Алексей, взмахнув руками, навзничь упал на траву. Оба молодых человека поспешили к Элен. Когда они оказались рядом, то увидели Алексея, без движения лежащего на земле. Из раны под подбородком сочилась кровь, а глаза были открыты. Элен, взяв платок кузена, тщательно вытерла клинок, вложила в ножны, потом сняла их и протянула шпагу брату.
— Не оставляй её больше нигде.
После этого, никого не слушая, отстранив их, она медленно пошла прочь, поднимаясь к вершине холма, на котором виднелись развалены. На этот раз Ален остановил Юзефа, рванувшегося за Элен, схватив его за рукав:
— Не ходи, не надо. Пусть идёт. Ей это сейчас необходимо.
— Что необходимо? Она ранена! Ты же только что переживал, хотел броситься на помощь. А теперь что?
— Теперь? Теперь мне известно больше, чем тебе. Она идёт домой, — и, видя недоумение на лице Юзефа, пояснил: — Эти развалины когда-то были домом. Нашим домом.
— Ах, вот оно что… Вот, что Элен имела в виду, когда сказала Алексею, что сюда его привела сама судьба…