— А у тебя, значит, есть?
— Да, и тебе это известно.
— Хорошо. Значит, получается, что я оплачиваю твои долги, ты получаешь красивую умную молодую жену и возвращаешь свои земли. Так?
— Да. По-моему, это нормально.
— Нормально? — пан Янош зашипел, как рассерженный лесной кот. Он всё ещё сдерживался, чтобы не закричать и не вышвырнуть гостя вон. — Нормально… А по-моему, ты, мой милый, от проигрыша повредился умом! Тебе нужен конкретный ответ? Пожалуйста: НЕТ! Ты не получишь от меня ничего — ни денег, ни Элен. Никогда!
Пан Владек сдаваться не собирался и пустил в ход свой последний козырь:
— А ты спроси у самой панны Элены. Может, она не согласится с тобой?
— Не собираюсь!
— Значит, ты любишь её только на словах. Не ты ли говорил, что она сама вправе выбирать свою судьбу?
— Неужели тебе кажется, что она не распознает такое ничтожество?
— Я уже стал ничтожеством? — усмехнулся Владек. — А ещё недавно ты называл меня своим другом.
— Тебе указать, где дверь или сам найдёшь?
— Найду, — пан Владек встал, — только позволь задать тебе последний вопрос. Ты не боишься ошибиться? Вдруг всё же панна Элена согласится на моё предложение? Почему ты решаешь за неё?
— Ты хочешь узнать? Пригласить её?
— Э, нет, сейчас — это заведомый проигрыш.
— Так чего ты хочешь?
— Дай мне месяц. Я попытаюсь завоевать её расположение. И после этого сделаю предложение. Но ты при этом, ни слова не скажешь о моём долге до самого конца.
— Чтобы она дала согласие, не зная, что обрекает себя на полунищенское существование?
— А что, ты уже не уверен, что она мне откажет? — опять усмехнулся Кветковский. — Нет, я не собираюсь её обманывать. Ты расскажешь ей всё до того, как я попрошу у тебя руки панны Элены в её присутствии.
Буевич молчал. Он думал о том, что действительно не знает, что на уме у Элен. Сколько бы он ни пытался говорить с ней о молодых людях, о будущем женихе, о замужестве она неизменно уходила от разговора. А о представленных ей юношах отзывалась весьма нелестно. Они казались ей то глупыми, то нудными, то тихими, то… одним словом, неинтересными. Так, может быть, её судьба — зрелые мужчины, умеющие ценить не только красоту женщины, но и её ум. Нет, конечно, Владек ни в коем случае не подходил на роль жениха, но почему бы не проверить, чего хочет Элен? Свадьбы он не допустит, этот вопрос без него решить невозможно, так что…
— Ну, согласен? Ты же ничего при этом не теряешь.
— Хорошо. Но если ты попытаешься хоть чем-то её обидеть или обмануть, я тебя из-под земли достану. И тогда ты пожалеешь, что родился, — Буевич опять говорил абсолютно спокойно. Кветковский, поняв, что на этот раз продолжать разговор не стоит, молча поклонился и вышел.
С этого времени он стал часто встречаться им на верховых прогулках, как бы случайно попадался навстречу Элен, когда та в сопровождении пани Марии шла по городу на базар. Заезжал он и к ним домой, но старался сделать это в отсутствие хозяина. Сначала Элен не придавала значения этим частым встречам, потом с удивлением стала замечать явные знаки внимания от дядиного друга, каковым она его считала. Наконец, её всё это стало раздражать. Она обратилась за разъяснениями к дяде Яношу. Но тот только недовольно проворчал:
— Ты уже не маленькая, разберись в этом сама.
Тогда она стала разбираться. На исходе месяца ухаживания пана Кветковского уже не были тайной ни для кого. Элен чувствовала, что ещё немного, и он заведёт серьёзный разговор. Решит он поговорить сначала с ней или пойдёт к дяде, она не знала, но, будучи человеком, которого раздражает неведение, она пошла в атаку первая. Как-то раз, когда её солидный кавалер снова приехал к ним и занимал их с пани Марией беседой в отсутствие хозяина, Элен сделала то, что было абсолютно невозможным для всякой другой девушки. Она заговорила с паном напрямик:
— Пан Кветковский, пообещайте мне ответить на один вопрос. Пожалуйста.
— Разумеется, панна Элена, спрашивайте. И называйте меня, наконец, просто паном Владеком.
— И вы не рассердитесь?
— Что вы, на вас сердиться невозможно!
— Вы собираетесь просить у дяди Яноша моей руки?
Пани Мария чуть не упала в обморок, услышав эти слова.
— Панна Элена! Да как же это можно, задавать такие вопросы?! Это неприлично! Неслыханно!
Кветковский, сам ошарашенный такой прямотой, решил всё же не вилять и ответить правду. В конце концов, может, оно и к лучшему. Поговорит с ней откровенно, глядишь — и согласие на брак получит. И ни в чём виноват не будет, панна сама начала разговор. А уж если панна решит — так тому и быть! Он много наслышан о её своеволии.
— Да, не буду скрывать, это входит в мои намерения. Вы покорили моё сердце. Я не встречал ещё за всю мою предыдущую жизнь такой очаровательной девушки! — восторженно проговорил он, и, внезапно посерьёзнев, добавил: — Но я хотел бы сначала говорить об этом с вашим дядей.
— Я думаю, не стоит, — игнорируя охи и ахи пани Марии, чётко произнесла Элен. Кавалер был так удивлён, что автоматически спросил:
— Почему? — это прозвучало как-то совсем по-детски наивно. Они вдруг как будто поменялись ролями: спокойная рассудительность молоденькой девушки — против растерянности и беспомощности зрелого, уже немолодого мужчины.
— Пан Владек, поверьте, я очень вас уважаю, восхищаюсь вашими достоинствами. Мне очень лестно, что такой человек, как вы, обратил на меня своё внимание. Я очень тронута вашими словами обо мне. Но для брака всего этого мало.
— Моё имя очень известно. Если вы выйдите за меня замуж, это имя станет и вашим, как и то уважение и, не побоюсь этого слова, благоговение, которое испытывают люди перед ним, — он попытался вернуть себе уверенность, но всё было напрасно. Во взгляде синих глаз была всё та же мудрость, которую очень хорошо умела изображать Элен. Этот взгляд мог обмануть даже хорошо знавших её людей. Где уж было распознать его незадачливому ухажёру!
— Я верю вам. Но разве только в этом счастье?
— А в чём же ещё? В деньгах? Так в моём владении — обширнейшие земли!..
— Нет-нет, я говорю не о деньгах.
— Тогда о чём?
— Рядом должен находиться человек, с которым хочется быть постоянно, который будет понимать меня, как самого себя, от которого не захочется иметь никаких секретов.
— И это человек…
— Не вы. Мне жаль. Может быть, вас немного утешит то, что такого человека я пока ещё не встретила. А сейчас я прошу прощения, но вынуждена уйти, — и, оставив пани Марию в истерическом состоянии, Элен вышла. Пан Кветковский больше не приезжал.
Пану Буевичу стало всё известно тем же вечером. С докладом обо всём происшедшем к нему в кабинет буквально ворвалась пани Мария, от которой сильно пахло успокоительными каплями. Всю свою речь она постоянно прерывала короткими всхлипами и замечаниями типа «я знала, что всё это кончится чем-то подобным» или «какой скандал!». Несмотря на ужасавшуюся поведением Элен гувернантку, Янош пришёл в замечательное расположение духа, а на следующий день, рассказывая обо всём пану Войтеку, от души посмеялся, восхищаясь нестандартностью решения проблемы, которое проявила Элен, и её решительностью. Войтек кивал головой, но в конце сказал:
— Опасны враги, но во много раз опаснее бывшие друзья, ставшие врагами — это мудрость древних.
— Да что он может сделать! — отмахнулся Янош. — Он боится меня.
— Может, и боится. Поэтому не станет ничего предпринимать открыто. А вот нагадить тайно — это он сможет.
Но у пана Буевича было слишком хорошее настроение, чтобы думать о возможных пакостях со стороны бывшего друга. А задуматься следовало.
Похищение
Лето закончилось. С приходом осени возобновились занятия в школе. Дела Элен здесь поправились, успехи были налицо. Месье Андрэ выполнил обещание, данное пану Буевичу, и научил Элен приёмам, позволившим ей компенсировать недостаток роста и физической силы. Теперь она уже не была манекеном для тренировок, как в начале обучения. Да, она не блистала, но и не производила впечатления безнадёжности. Быть может, юношу Алена это бы не радовало, но девушке Элен казалось вполне достойным.