Спросил и стал внимательно вслушиваться в себя. Никакого ответа. Молчание. Он даже и не представлял, что умеет так замечательно молчать…
Как только дверь за Воронцовым закрылась, Чубатый снял телефонную трубку и позвонил на работу.
— Кириллов? Ты дежуришь? Организуй-ка человечка для наблюдения за важным объектом. Нет. Одного вполне достаточно. Пусть меняются. Наблюдение должно быть круглосуточным. Улица Курчатова. Дом шесть. У подъезда. Да. Фотографию девушки пришлю по электронной почте. Давай!
Воронцов доехал на машине только до угла и к дому постарался пробраться незамеченным, на случай если Вера действительно иногда посматривает в окно. А он почему-то был уверен, что она выполнит эту его просьбу так же, как и любую другую. Но прежде чем подняться за Лией, ему хотелось проверить одну вещь… Пистолет лежал в столе столько лет, что Николай уже начал подзабывать о его существовании. И теперь на сердце скребли кошки.
Конечно, он всячески уговаривал себя, что все это ерунда, что Лия никак не могла взять оружие, что ей это ни к чему. Воронцов не стал вызывать лифт и поднялся к себе пешком. Открыл дверь, сразу же прошел к столу, оставив за собой мокрую дорожку. Выдвинул нижний ящик… Потом — верхний и средний. Хотя прекрасно помнил — пистолет лежал в нижнем. Еще раз пошарил в пустом нижнем и кинулся к Лииному рюкзаку. Уговаривал себя, что сейчас найдет. Что, возможно, она взяла пистолет, потому что очень боялась, и что сейчас все прояснится.
Но ничего не прояснилось. Пистолета у Лии не было. Воронцов потратил еще с полчаса, тщательно исследуя каждую щель в своей квартире, и снова ничего не нашел.
С опустошенным сердцем он поднялся наверх. Как только позвонил, дверь распахнулась и Лия прыгнула ему на шею.
— Наконец-то! Я так устала тебя ждать!
Она целовала его лицо — куда попадала. Николай пытался высунуться из-за нее, чтобы поблагодарить соседку. Но Лия не останавливалась ни на минуту. Через мгновение за ее спиной раздался грохот. Вера захлопнула дверь, не желая любоваться затянувшейся сценой…
17
21 декабря 2000 года
Глеб не стал ее успокаивать. И спрашивать, что случилось, тоже не стал. Ему было приятно смотреть, как она извивается в конвульсиях, как скроенное лучшими хирургами лицо оплывает и становится похожим на розовую бесформенную массу. Ему было радостно от того, что ее надежды не сбылись. Насчет денег, конечно, досадно, у Галины их вытянуть было бы куда проще. А вот то, что ее гордыня теперь не скоро поднимет голову, он мог быть уверен.
Его самолюбие давно было удовлетворено, а она все продолжала жалко всхлипывать у него на груди. Глеб отстранил Галину, встряхнул. Спросил, что случилось. Она наконец пришла в себя и удивленно посмотрела на него. Но спрашивать, что он здесь делает, не стала. Не до того было.
— Он женился на этой шлюхе, — прошипела Галина. — Он хочет, чтобы завтра я поехала в банк и помогла ей оформить кое-какие бумаги, — последние слова она произнесла неразборчиво, потому что слезы снова душили ее.
— Что оформить? — переспросил Глеб.
— Деньги! Он все оставляет ей!
— Ты уверена?
— Да! Да! Да! Что здесь понимать? Старый хрыч! Говорит, есть у меня кое-какие сбережения… Это деньги Лии!
Она снова собралась разрыдаться, но Глеб сильно встряхнул ее за плечи и приказал:
— Хватит! Сейчас вернешься с такой физиономией — и дело труба.
— Да дело и так труба, — тихо сказала Галина.
— Ничего подобного. Если только ты…
Он смотрел на нее испытующе. Глаза были колючие, злые. Но Галина была готова на все, лишь бы снова появилась надежда.
— Если что?
— Если ты согласна идти до конца.
— Я согласна, — она не колебалась ни секунды.
— После его звонка я долго думал. Проигрывал все варианты. И о том, что сегодня случилось, думал тоже. Есть только один выход.
— Я все сделаю, — жарко зашептала Галина. — Все, что нужно. Только сделай что-нибудь. Нельзя так оставлять…
Если бы Глеб вошел в квартиру и придушил старика прямо в инвалидном кресле, она бы, пожалуй, и слова не сказала. А потом помогла бы избавиться от трупа. Шмарин улыбнулся и подумал, как легко потом будет избавиться и от нее. Когда речь идет о деньгах, она совершенно теряет рассудок.
— Слушай меня внимательно… — начал Глеб.
Через несколько минут Галина вернулась к Павлу Антоновичу взволнованная и веселая. Глаза ее неестественно сверкали. Она посмотрела на часы.