Он разрешил мыслям передохнуть, дал себе команду «вольно» и забыл обо всем, кроме девочки, стонущей рядом с ним и стискивающей зубы в приступе страсти. Кроме ее полузакрытых глаз, и бархатных щек, и губ, и…
Он сказал ей о том, что собирается уехать, только утром, когда она едва открыла глаза. Лия тут же села и испуганно сжалась. Ей нужно было задать ему тысячу вопросов, потому что все эти «зачем?» и «почему?» вертелись на кончике языка и перепугано метались во взгляде. Но она так ничего и не спросила. Она молча прижалась к нему и прошептала только:
— Вот видишь, а ты говорил — завтра. Я же чувствовала, что никакого завтра у нас нет.
Сказала обреченно, словно провожала его на войну и мужественно собиралась ждать долгие годы. Воронцов обнял ее и погладил по голове. И так же тихо, как она ему только что, прошептал на ухо:
— Но у нас обязательно будет послезавтра, клянусь тебе. И после-после и еще потом. Пока я не превращусь в дряхлого, немощного старика…
— Ты? — громко воскликнула Лия, вырываясь из его объятий. — Ты хочешь превратиться в старика? Зачем это тебе?
Теперь ее голос наливался задором, как соком наливается молодое яблоко на ветке.
— Это судьба, — хитро подмигнув, сказал ей Николай. — Я буду белым как лунь.
— Ты не можешь быть…
— Ну тогда у меня выпадут все волосы и голова сделается гладкой, как футбольный мяч.
— Я не позволю!
— Спина моя согнется…
— Нет!
— …а зубы все выпадут, к чертовой матери, — он словно рассказывал ей детскую страшилку про черного-черного человека.
— Нет! — Лия кинулась к нему в распахнутые объятия. — Я запрещаю тебе, слышишь? Запрещаю стариться! Ты навсегда останешься таким, как сейчас. И никаких ужасов не смей мне рассказывать! Не то я умру от горя! Представляешь, ты еще не успеешь состариться, а я умру от горя во цвете молодости? Ты тогда будешь плакать?
Лия говорила весело, подражая шутливому тону Воронцова, но от ее последних слов он побледнел.
— Пожалуйста, — попросил он совершенно серьезно, — не говори о смерти. Ты не можешь умереть. Заруби это себе на носу.
— Не буду, — ответила она. — А ты не смей говорить о старости.
— Хорошо.
— У нас все будет прекрасно, — неуверенно произнесла Лия и посмотрела на Николая.
— Конечно. Только для этого мне нужно слетать на один день в Ашхабад.
— Зачем? — спросила она наконец.
— Сам не знаю.
Профессионализм взял верх, он не стал ничего объяснять. И сам удивился, до какой степени работа может войти в плоть и кровь. Он привык говорить неправду спокойно, не испытывая ни малейших угрызений совести. Даже сейчас, в такую минуту… Николай притянул Лию к себе и нежно поцеловал в губы, но ее попытку продлить этот поцелуй и снова втянуть его в игру с бесконечностью пресек.
Теперь нужно было куда-то пристроить Лию. К сожалению, она даже слышать ничего не хотела о том, чтобы провести денек у Веры. Кричала, что это совершенно невозможная женщина, что смотрит на нее с высока, с издевкой и еще непонятно, как смотрит, что Лии все это поперек горла.
Сошлись на том, что Лия останется у него в квартире, никуда не будет выходить и не станет отвечать на телефонные звонки и звонки в дверь. Дику было рекомендовано охранять Лию, а прогулки с ним решили поручить Вере, раз уж она такая покладистая. Про покладистость сказала Лия, и в глазах ее заплясали огоньки ревнивой досады.
Воронцов сбегал в магазин и приволок четыре сумки продуктов. Лия смотрела на него удивленно:
— Ты ведь говорил — на один день?
— На сутки, — уточнил он.
— Неужели ты думаешь, я все это съем? — спросила она, заливаясь звонким смехом.
Что-то внутри подсказывало Воронцову, точнее, не подсказывало, а буквально тыкало носом в одну небольшую странность. За сегодняшний день Лия успела и поплакать, и похохотать. Причем и то, и другое она делала совершенно искренне, легко переходя от одного состояния к прямо противоположному. Да и весь их роман, если это можно так назвать, больше походил на хорошо поставленную пьесу и… Но Воронцов решил не прислушиваться к тому, что скрипит у него внутри. Он решил — старческое. Его тело еще гудело от вчерашнего любовного недуга, а мозг еще хранил терпкий и пьянящий вкус страсти.
Он узнал, когда вылетает самолет, быстро собрался и, поскольку времени оставалось непростительно мало, решил не заходить к Вере, а позвонить ей по телефону.