И вот однажды вечером ждет она мужа домой, а его все нет и нет. Уж полночи прошло, а он все не является. Вызвала Екатерина Ильинична такси, поехала к Анжелке. Поднялась наверх, принялась в дверь барабанить, — ни звука. В окнах света нет, внутри тихо. «Спрятались, — усмехнулась Екатерина Ильинична. — Ну сейчас я вам устрою!» Да такой перезвон со стуком подняла, что дверь открыла соседка Анжелы по лестничной площадке — заспанная, в мятом халате. «Чего, — говорит, — стучите? Уехала Анжела сегодня утром». — «Как? Куда?» — заволновалась Екатерина Ильинична. «Как и куда не сказала, а если стучать не перестанете, милицию вызову!» — и дверью хлопнула.
В первую неделю она все ждала, что раздастся стук в дверь и Павел вернется. Не мог он уехать, не попрощавшись ни с ней, ни с детьми. А если и мог, то она не могла в это поверить. Сидела целыми днями на диване и прислушивалась, не раздадутся ли на лестнице шаги. Потом — заболела и неделю провалялась с высокой температурой…
— С ума-то я сходила не от большой любви, — объясняла Екатерина Ильинична Воронцову. — Просто у меня в голове не укладывалось, как это можно прожить с женой бок о бок двадцать с лишним лет, двоих сыновей народить и вырастить, а потом в один прекрасный день исчезнуть и даже не попрощаться. До прошлого года носила в себе это безумие и эту обиду…
— А что же случилось в прошлом году?
— Человек один случился, — ответила Екатерина Ильинична. — Недобрый человек. Пришел и сказал, что ищет, мол, Павла Антоновича Синицына, что, мол, должок за ним какой-то. А глазищи — как у волка голодного.
— И что?
— Я ведь поиски свои не прекратила. У Анжелки той дочка была. Как мать пропала, она вскорости тоже засобиралась уезжать. В Москву. Так про Москву я тому человеку и сказала.
— И больше он не появлялся?
— А зачем ему я? Ему Пашка был нужен. Так он его и нашел.
— Почему вы думаете, что нашел?
— Я его просила адресок прислать, коли отыщет.
— И он прислал?
— А как же!
Екатерина Ильинична порылась в шкафу, достала шкатулку и вытащила из нее конверт.
— Вот смотри.
На листке, вложенном в конверт, стоял лишь московский адрес Синицына. Ни «здравствуйте», ни «до свидания!». Воронцов повертел письмо в руках, обратил внимание, что штемпель Санкт-Петербургский, вернул письмо хозяйке.
— И вы сразу же послали Бориса к отцу?
Екатерина Ильинична молча теребила в руках платок. Потом долго смотрела в темноту окна, но все-таки решилась:
— Ладно. Никому не говорила — тебе откроюсь. Сама поехала. Детям сказала, что в стационар ложусь на обследование. Навещать себя строго-настрого запретила. Да честно говоря, они и не рвались. Стационар этот на краю города, далеко, транспорт туда ходит редко. В общем, сняла сбережения с книжки и поехала.
— Так вы встречались с мужем?
— Нет. Зачем? — удивилась Екатерина Ильинична. — Да ты не понял, я смотрю. Пашка-то мне даром был не нужен. Но хотелось посмотреть, как он теперь там, в Москве. И — с кем.
— Так как же вы?..
— Под окнами караулила. Что мне — впервой? И увидела ее.
— Кого?
— Да молодуху эту его пепельную. Из подъезда вместе вышли. Он еле ноги волочит, а она ему во внучки годится. Всю я ее рассмотрела, с ног до головы. Девчонка совсем. Мой старший внук лишь немного ее моложе по годам. И вот знаешь, ничего в моем сердце не затрепетало. Дурак он, Пашка, был, дураком и остался. Это надо же — восьмой десяток на носу, а он все за девками гоняется. Вернулась я тогда и успокоилась окончательно. А вскоре и Бориса в Москву отправила. Письмо написала Павлу, чтобы помог подлечить. Он и помог…
— Значит, о вашей поездке в Москву никто не знает? И после никому не рассказывали?
— Ни единой живой душе. Ты — первый. И последний тоже ты. О таких вещах говорить стыдно. Я старая женщина, а в Москву полетела как наскипидаренная ревнивая кошка. Правда, посмотрела только одним глазком — и все прошло. Видно, отпустила сердце обида моя. Годы все стерли, и боль притупилась. Зря летала.
Ночь прошла незаметно. Наутро Екатерина Ильинична отправилась спать, а Воронцов пошел на почту и дал срочную телеграмму Татьяне Егеревой. Погулял по городу часа два, а когда вернулся на главпочтамт, его уже дожидалась ответная телеграмма. Велено было идти по указанному адресу к какой-то Венере Салимовой.