Синицын только-только открыл глаза и еще плохо соображал.
— Мы готовы, — Галина присела возле него на краешек кровати. — Думаю, пока она не сбежала куда-нибудь, нужно ехать.
Павел Антонович мучительно старался вспомнить, что же сегодня за день и о чем толкует Галина. В голове от инъекций стоял туман, мозг никак не хотел приступать к работе. Наконец он понял и преобразился.
— Конечно, Галя. Езжайте. Я сейчас позвоню. Вас встретят, и все объяснят по ходу дела. Я уже подписал все, что нужно. Только, умоляю тебя…
— Глаз с нее не спущу, — пообещала Галина. — И знаешь что? Мы даже завтракать не будем. Вернемся и тогда уже… Нужно ведь отметить! Да и Новый год скоро. Вряд ли еще встретимся в этом веке.
— Конечно, — болезненно поморщившись, ответил Павел Антонович.
Он подумал о том, что в следующем веке, то есть после Нового года, они тоже вряд ли встретятся.
Аня в короткой дубленке стояла в прихожей и смотрела на Галину точно собачка, которую ведут на прогулку. Только поводка не хватало. Спустились по лестнице. Галина направилась к дороге, но Аня остановила ее.
— Может быть, на машине?
— Я как раз и собираюсь…
— Нет, нет. На моей машине.
— У тебя есть машина?
— Павел подарил на свадьбу, — ответила она просто. — Совсем новенькая.
Галина хотела сказать Ане, что, несмотря на тонну мятных пилюль, которые она ела все утро, от нее все еще несет перегаром. И что она не собирается рисковать своей жизнью… Но любопытство взяло верх. В конце концов, вести машину она может и сама.
Женщины свернули за дом и направились к стоянке. Аня улыбалась и смотрела вперед. Галина рассматривала издалека машины и пыталась определить, какая же Анина: синяя спортивная или последняя модель «Жигулей». Но не угадала. Аня подвела ее к новенькому сверкающему джипу «мицубиси-поджеро».
— Нравится? — спросила с детской гордостью.
— Удивительно, — оправившись от шока, ответила Галина. — Сколько же такая красавица стоит?
— Павел не говорит. Но подруги сказали, не меньше хорошей однокомнатной квартиры.
Галина едва сумела справиться с негодованием. Вот куда уходят ее денежки! Нет, это пора прекратить. Она не имеет права!
— Если ты не возражаешь, за руль сяду я.
— Хорошо.
Похоже, эта девушка никогда никому не возражала — просто не умела.
К зданию банка они подъехали около одиннадцати.
— Подожди меня здесь, — приказала Галина. — Разузнаю, что там. Только не вздумай выходить.
— Ладно.
Галина достала пачку сигарет и закурила. Руки ее безбожно дрожали. Нужно успокоиться. Только вот — как? План вступал в главную фазу. От сегодняшнего дня зависело многое. Вернее, не многое, а — все! Аня смотрела на нее, улыбаясь.
— Чего волноваться? Хочешь, я сама схожу…
— Нет!
Галина ответила слишком поспешно и слишком резко. Аня посмотрела на нее удивленно.
— Пойду я, — отчеканила ей Галина. — Павел Антонович поручил мне проследить, чтобы все было, как нужно, и я выполню его просьбу. Так что оставайся здесь и не вздумай выходить.
Она вылезла из машины, бросила сигарету в снег, поправила чалму на голове.
— Дай-ка паспорт.
Аня протянула ей паспорт. Галина раскрыла его и внимательно осмотрела сначала штамп о регистрации брака, потом — фотографии. На первой Аня была совсем на себя не похожа. По-детски пухлые губы и щеки, унылый взгляд и тонкая шея. На второй лица практически не было видно.
Во все стороны торчали крашеные патлы, на ресницах — килограмм косметики, рот — черный.
Галина вернулась в машину.
— Знаешь, — сказала она Ане примирительно, — у меня сейчас тяжелая полоса в жизни.
Девушка понимающе закивала.
— Спала плохо, — продолжала Галина. — Уснуть удалось всего часа на три. Выгляжу — как… Я подкрашусь, пожалуй. Не следует идти туда в таком виде. Хорошо?
— Конечно, — улыбнулась Аня. — Я понимаю. Павел терпеть не может, когда…
— Вот-вот, — вздохнула Галина. — Я только сейчас подкрашусь, а потом смою, чтобы его не раздражать.
— Ты тоже его боишься? — тихо спросила Аня.
Галина натянуто улыбнулась, но ничего не ответила. Она достала косметичку, маленькое зеркальце и принялась штукатурить ресницы, пока с них на щеки не посыпалась тушь. Рот она обвела коричневым карандашом, чтобы казался больше, и покрасила темно-бордовой помадой.
— Здорово! — восхитилась Аня.
— Ты так считаешь? — ухмыльнулась Галина. — Ладно, я пошла. Жди.
Она вошла в здание банка. У первой же двери в комнатке сидел милиционер. Галина предъявила ему паспорт Ани и глупо улыбнулась: