— Мне к Татьяне Михайловне. Ей звонили.
— Проходите, вы записаны. Пятый кабинет. А вот еще, — он пробежался глазами по списку, — некая Светлова? Она позже подойдет?
— Возможно, — снова улыбнулась Галина.
Миновав милицейский пост, она попала в большой холл с двумя глубокими креслами и маленьким столиком, заваленным красочными иллюстрированными журналами. Далее тянулся длинный коридор. Кабинет номер пять Галина отыскала в самом конце этого коридора, но не вошла, а развернувшись, на цыпочках поспешила обратно. Помахала у милиционера перед носом телефоном:
— Позвонила Галочка Светлова, я выйду ее встретить, и мы обе тут же вернемся.
Она поспешила к машине, позвала Аню. Паспорта на этот раз милиционер у них не спросил, а просто открыл дверь. Галина усадила Аню в кресло и сунула ей под нос женский журнал.
— Ты почитай пока, а я сейчас. Только очень прошу — не двигайся с места.
Аня потянулась было снять мохнатую лисью шапку, но Галина схватила ее за руку.
— Не стоит, — сказала она шепотом. — В шапке ты кажешься взрослее. Здесь ведь многие хорошо знают Павла Антоновича. Не нужно, чтобы ходили разговоры о его слишком молодой жене.
— А-а-а, — протянула Аня. — Понимаю, — и с неподдельным интересом уткнулась в журнал.
Галина снова пошла по коридору. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, ноги не слушались. Такого страха она никогда в жизни не испытывала, а потому не знала, как же с ним справиться. С каждым шагом дыхание ее учащалось, а ноги становились ватными.
— Можно?! — наконец заглянула она в пятый кабинет.
— Входите, — пригласила пожилая женщина. — Вы… — она вопросительно смотрела на Галину, приглашая помочь ей.
Одно мгновение, пока мысли взорвались в голове, перемешались и потянули ее куда-то в омут, пока она молчала и думала о том, что еще не поздно все переиграть, ничего не предпринимать и сделать Аню наследницей Синицына, это мгновение показалось ей вечностью. И даже промелькнула мысль, что главный бухгалтер все поняла, сейчас нажмет кнопочку, вызовет милиционера и Галину выпроводят под белы рученьки. А потом всплыло лицо Глеба со страшным оскалом…
— Я Анна Семеновна Синицына, — глупо улыбнувшись банкирше, решительно заявила Галина.
С этими словами она сняла с головы чалму и тряхнула коротко остриженными пепельными волосами, которые тут же занавесили половину ее лица.
22 декабря 2000 года. Ашхабад
В то самое время, когда Галина стояла в банке перед главным бухгалтером, Глеб разыскал в Ашхабаде Бориса Павловича Синицына. Мужик был огромный, пятерня — с аэродром, не ботинки — лыжи. Такого трудно стукнуть по голове, пожалуй, и не заметит. Да еще Галина рассказывала, что Синицын-старший сыночка закодировал. Стало быть, тот не пьет. А трезвый он вряд ли просто так в руки дастся.
Шмарин подсел к мужикам, что покуривали возле конторы, угостил столичными сигаретами, навел разговор на Синицына. Посмеялись над ним работяги. Рассказали про его печаль-кручину, что водку родимую больше на дух не переносит, только вот радости от этого никакой, а напротив — одна досада. Еще рассказали, что ищет способа от кодирования проклятого противоядие найти, да так пока и не нашел…
Шмарин смотрел на Бориса и думал, с какого боку к нему подобраться. Вот если бы великан неподвижный был… И тут вспомнился рецептик один лагерный, как в водку транквилизаторы подмешать. Конечно, там он этого никогда не пробовал, но как только вышел, разок прикололся. Свалился замертво после первой же бутылки, но кайфа не то чтобы особенного, вообще никакого не почувствовал. Однако то, что ноги отнимаются и даже встать сил нет, — запомнил. И вот теперь прекрасный случай представляется испытать.
Времени до самолета у него было предостаточно, но откладывать дело в долгий ящик не хотелось. Рабочий день в кооперативе заканчивался в половине шестого. Глеб наведался в аптеку и полдня занимался растворением таблеток, которые вовсе не желали растворяться. То ли слишком много он их туда ухнул — две с половиной пачки для верности, — то ли еще что было не так, но провозился он долго. Водку перелил в другую бутылку, чтобы мутный осадок не бросался в глаза. Купил вторую бутылку для себя, вылил и налил вместо водки воды. Запах остался, цвет такой же, но пить можно было, не боясь последствий. Он не надеялся, что Синицына свалит его зелье, но ожидал, что великан впадет в прострацию, потеряет координацию и тут он его и добьет…
В пять он снова прогуливался неподалеку от кооператива, стараясь не попасться на глаза мужикам, с которыми курил поутру. Борис вынырнул из здания ровно без двадцати шесть. Глеб прошел за ним следом квартала два и почти у самой остановки попросил прикурить…