— Ее не нужно прятать, — подсказала Галина. — В конверте пин-код. Без него она деньги не снимет. Достаточно запомнить его и уничтожить конверт. Ты еще полагаешься на свою память?
Синицын кивнул и попросил Галину выйти. Она наклонилась, поцеловала его в висок и сказала:
— Без твоего позволения я решила устроить маленькое застолье. Не возражаешь?
— Да, да, конечно, — Синицын явно думал о своем.
— Ну тогда я пойду накрывать на стол.
— Да, да…
Через четверть часа небольшой импровизированный стол стоял посреди гостиной и Павел Антонович лично откупоривал для женщин шампанское.
— Вы даже не представляете, как мне хочется позабыть, что я болен. Сегодня я впервые чувствую себя немного лучше.
— А тебе можно шампанское? — заботливо поинтересовалась Галина.
— Мне теперь все можно, — отмахнулся Павел Антонович.
Он разлил шампанское по высоким тонким фужерам и высоко поднял свой:
— Хочу выпить за мою молодую жену, которая украсила последние дни моей жизни и которая, надеюсь, закроет мне глаза и будет вспоминать меня всю жизнь с большой благодарностью…
Он не договорил. Слезы выступили у него из глаз. «Ну и сказал! — подумала Галина. — За такие деньги любой бы испытывал благодарность всю оставшуюся жизнь. Интересно, о чем сейчас думает наша молодая женушка?» Она перевела взгляд на Аню и обомлела. Девушка смотрела в глаза Синицыну и тихо плакала. По ее щеке ползла самая натуральная крокодилья слеза. Галина присмотрелась получше: неужели она всерьез? Неужели не притворяется? Но Аня плакала совершенно натурально, и что самое смешное, было похоже, что именно слова Павла Антоновича вызвали ее слезы. «Дурдом!» — решила Галина, опустошая свой бокал.
После короткого, но насыщенного слезами и тостами застолья, во время которого Галина периодически глубоко вздыхала и делала вид, что смахивает из уголков глаз мелкие слезинки, Павел Антонович отправился поспать.
— Мне сегодня действительно лучше! — говорил он. — Боли совсем нет. Пойду отдохну перед дорогой, а вы, девочки, соберите вещи. Все время хочу спросить тебя, Галя, ты что, всю жизнь собралась ходить в этой дурацкой чалме?
Аня невежливо хихикнула, а Галина Ивановна, потупившись, пробормотала:
— Павел, ты ставишь меня в неловкое положение. Мне в парикмахерской волосы спалили. Не могу же я…
Голос ее дрогнул, и Павел Антонович махнул рукой:
— Конечно, тогда лучше так, извини меня, дурака. Поехал в койку.
И с этими словами он покатил в спальню.
— Он говорит, что ему лучше. Неужели это правда? — шепотом спросила Аню Галина.
— Нет. Это наступает заключительный период, когда человек даже боль перестает чувствовать. Недолго ему осталось. — И она снова смахнула самую настоящую слезу.
На этот раз Галина смотрела на Аню в упор и все равно не заметила ни грана фальши.
— Давай собираться, — предложила она.
— Ты поедешь с нами?
— Боже упаси. У меня внучка на руках. Не могу же я ее одну оставить…
Во второй половине дня, когда снег наконец прекратился, а солнце выплыло из-за туч, Галина помогала Павлу Антоновичу спускаться по ступенькам, а Аня тащила следом складное инвалидное кресло. Усаживались в машину непростительно долго, из окон дома глазели досужие старушки. Заметив их, Галина Ивановна упросила подбросить ее до ближайшей станции метро.
У входа в метро Аня притормозила, и Павел Антонович велел ей выйти и погулять у машины несколько минут.
— Прощай, — тяжело повернулся он к Галине, сидевшей сзади. — Вряд ли мы с тобой увидимся в следующем году.
— Паша, — она схватила его руку и сжала, — не говори так…
— Хотел бы, — усмехнулся Павел Антонович, — да чувствую — близится мой срок. Присматривай за моей птахой полоумной, не дай пропасть…
Галина все сжимала его руку и всеми силами призывала слезы, но глаза ее были сухи, а на сердце — весело, что было совсем уж непростительно. А потому она прикрыла глаза ладонью, ткнулась Павлу Антоновичу в плечо и быстро выскочила из машины. Когда они поехали, стояла на тротуаре и махала вслед джипу до тех пор, пока прохожие не стали смотреть на нее с недоумением. «Я еще успею на самолет», — весело подумала она, заметив, как от метро ей навстречу шагает Глеб.
— Как все прошло? — спросил он.
— Как по маслу. А у тебя?
— И у меня, — ответил он немного хрипло. — Теперь мне нужна машина напрокат. У тебя есть паспорт?
— Конечно.
Она достала паспорт из сумочки. Глеб развернул его, полистал, ухмыльнулся.
— Ну что же, Анна Синицына, время не ждет…