— Долго они встречались?
— Больше года.
— Почему ты его боишься?
— У меня всегда было такое чувство, будто ему от нее что-то нужно, что он не просто так с нею.
— А она? Она этого не чувствовала?
— Мы не говорили об этом. Но я думаю, она просто не могла от него избавиться.
— Одевайся, — приказал Николай. — Сейчас поедем и разберемся.
Лия одевалась нехотя, бросая на Воронцова долгие призывные взгляды. Но он лишь глубже затягивался сигаретой, решив для себя, что откладывать поездку больше нельзя.
До дома Лии они добрались на его машине. Въехали в маленький зеленый дворик, вошли в подъезд. Перед самой дверью Лия достала ключи и вручила их Николаю. Они вошли с великими предосторожностями, но квартира была абсолютно пуста.
Воронцов обошел все комнаты, но так и не представил себе женщину, которая еще недавно считалась хозяйкой этого дома.
— Давай начнем с фотоальбома. Хотелось бы понять, что за женщина была твоя бабушка.
Лия выдвинула ящик стола и замерла.
— А фотографий нет.
Николай подскочил к ней и внимательно обследовал весь стол, выдвигая ящики один за другим.
— Давай посмотрим в шкафах, — предложил он.
— Вряд ли, — покачала головой Лия. — Галина любила, чтобы вещи лежали на своих местах.
Они все-таки поискали альбом на полках и в ящиках комода, но так ничего и не нашли.
— А много было фотографий? — поинтересовался Воронцов.
— Нет, она не очень любила сниматься. Там было десятка два ее снимков и остальные мои. Меня она снимала каждый год летом…
Неожиданно Лия села и закрыла лицо руками.
— Да что же это такое, — запричитала она. — Когда же кончится этот кошмар?
Николая стала раздражать привычка Лии по любому поводу расстраиваться основательно и надолго. Он потрепал ее по плечу и спросил:
— Где у вас телефон?
— Что?
— Телефон.
— На кухне.
Воронцов прошел на кухню, снял трубку и крикнул Лие:
— Он работал, когда ты была здесь последний раз?
Девушка подскочила к нему:
— Я совсем забыла заплатить! Наверное, отключили…
— Тогда сиди здесь и запрись на задвижку. Никому не открывай. Когда вернусь, крикну, что это я. Поняла?
— Да. Ты скоро?
— Нужно позвонить.
Николай заметил телефонный аппарат на углу соседнего дома. Добравшись до него, он с надеждой снял трубку, но тут же чертыхнулся. Гудков не было. Еще один телефон был на другой стороне улицы. Стараясь не выпускать подъезд Лии из поля зрения, Воронцов наконец добрался до работающего телефона и набрал рабочий номер Чубатого.
— Паш, попробуй раздобыть фото Галины Ивановны Светловой. Это потом. Сейчас говорить не могу. До связи.
Назад он вернулся, уже не торопясь. За время его путешествия никто даже не прошел мимо подъезда Лии. Воронцов шел и размышлял о том, кому могли понадобиться фотографии немолодой женщины. Он не любил фантазировать и строить догадки. Потому что придумать можно самые невероятные вещи, а в жизни, как правило, случаются вещи куда более невероятные. Воображение человека лишь слабый отсвет божественного промысла, которое способно охватить едва ли десятую часть его возможностей.
Перед дверью Лилиной квартиры Воронцов замер. Осторожно дотронулся до ручки, толкнул дверь, и та медленно распахнулась. Сердце сжалось. Он уже предчувствовал, что не найдет Лию в квартире, но где-то в глубине души надеялся на чудо.
Чуда не произошло. Он обошел все комнаты одну за другой, распахнул все шкафы и осмотрел углы. Попутно обнаружил странную вещь за тумбочкой. Телефонный штепсель лежал рядом с розеткой. Николай вставил его в гнездо и, еще не взяв трубку, услышал гудки. Телефон оказался исправен, просто кто-то отключил его, а он по глупости… Хотя Лия, кажется, сказала, что забыла заплатить…
Где она теперь? Сколько у него времени, чтобы отыскать ее? И есть ли вообще у него время? Почему-то вспомнилось, как он тряс за плечи Таню Егереву, требуя, чтобы она рассказала, что же случилось с Викой, и как она отбивалась и кричала, чтобы он никогда не спрашивал ее… Неожиданно прихватило сердце. Воронцов машинально полез в карман за валидолом. Достал таблетку, но не положил под язык — бросил на пол. Существует только один человек на свете, который может пролить свет на происходящее — Аня Синицына. Та самая, которой опасностьугрожает в первую очередь. Ведь пока Аня жива и невредима, Лия для этого отморозка ничего не значит. Она ведь сама говорила: сначала Аня, потом — я… Значит, нужно в Москву…
Он решил предупредить Чубатого, но теперь его домашний и сотовый телефоны были безнадежно заняты.