Он набрал в легкие побольше воздуха и сознался:
— Во время взрыва, в Рождество.
— Расскажите, — попросил Николай. — Только давайте войдем в дом.
Они вошли в дом, осмотрелись, сели под лампой в гостиной. Игнат Тимофеевич в двух словах обрисовал тот злосчастный день. Сказал, что услышал шум и визг от сарая, который стоит рядом с соседским участком, а тут как раз бинокль на глаза попался. Ну он и воспользовался, чтобы разобраться получше, что к чему.
— А женщину вы не разглядели? — с надеждой спросил Николай. — Какая она была?
— Нет. Я их только по цвету волос различал. Одна была рыжая, а другая — пепельная, словно седая. А в тот день женщина его была в шапке, В пушистой такой. Поди — пойми, кто из них.
В этот момент гул над домом, который Воронцов поначалу списал на гудение в собственной голове, стал громче и отчетливее. Игнат Тимофеевич встрепенулся, выбежал на крыльцо, схватился за винтовку.
— Это еще кто к нам пожаловал? — настороженно спросил он, разглядывая зависший над домом вертолет.
— Свои, — улыбнулся Николай, выходя на улицу. — Нужно к свету, а то не увидят…
29
Спустя немногим менее часа Чубатый стоял на кухне Игната Тимофеевича и пил из розового пластмассового ведра козье молоко. Отрывался он только для того, чтобы перевести дух и успокоить кающегося хозяина:
— Да что вы, товарищ генерал-майор, если б вы и рассказали про наколку, кто бы его нашел? Это вот только Коля наш… Ох, не зря я прилетел! — добавил он, имея в виду, скорее, молоко, которое обожал с детства, чем общее положение дел.
Воронцов сидел в тулупе Игната Тимофеевича, но никак не мог согреться.
— В общем, так, — начал Чубатый, окончательно оторвавшись от ведра и отставив его с глаз подальше, чтобы не смущало. — Говоришь, похоже, пистолет, который на снегу валяется, твой. Из него убили человека, которого ты перед этим порядочно изметелил. Больше никого в поле видимости нет, а значит, сам ты все это и устроил, правильно?
— Похоже.
— Как ты думаешь, это, случайное стечение обстоятельств или тебя специально подставили?
— Даже предполагать боюсь, — покачал головой Николай. — Кому это было нужно? Шмарину — нет, Галине — тем более, Лие — поверить не могу. Да и слишком импульсивный она человек, чтобы строить планы да еще меня, старую ищейку, так долго вести на поводке.
— Почему? Тебе ведь ваша случайная встреча теперь не кажется такой уж случайной?
Воронцов молча покачал головой. Вид у него был унылый.
— Хорошо, — Чубатому не терпелось поставить все точки над «i», — давай завернем с другого конца. Кто стрелял?
— Не Галина, — буркнул Воронцов, уставясь в темный угол.
— Конечно, та не могла, — встрял Игнат Тимофеевич. — Я в тени забора стоял, а Коля к ней в машину заглядывал, когда раздались выстрелы.
— Трое отпадают, — зловеще произнес Чубатый. — Шмарин тоже отпадает, вряд ли он бы сумел выстрелить в себя три раза, причем два из них — в спину. А значит…
Павел посмотрел на Николая и вздохнул.
— Как пить дать стреляла та, что прикатила с этим бандитом сегодня утром. — К тому же у нее была возможность присмотреться к твоему пистолету, — завершил Чубатый. — Так что повяжем обеих.
Воронцов вздохнул, но возразить ему было нечего. Хотя, как ни складывал он в уме два и два, у него никак не получалось четыре.
Они еще около часа обсуждали версию операции, которую Чубатый тут же окрестил «Наследница». Выходило так, что Павел Антонович Синицын оттяпал на заре перестройки хороший куш и затаился в московском муравейнике. Его сожительнице — Анжеле Саркисян — отвертеться от сообщников не удалось. Ту же участь разделили ее дочь и зять. Вероятнее всего, сообщники, не знавшие точно, у кого осели деньги Анжелы, искали и Синицына, но сами вскоре сгинули — время тогда было шальное, головы летели сплошь и рядом. Успокоившись, что его так никто и не нашел, или, наоборот, отчаявшись, что не сумеет прикоснуться к деньгам до конца своих дней, Павел Антонович стал потихоньку деньги тратить, чем вызвал подозрения родственников Анжелы — Галины Светловой и Лии.
Все помыслы женщин были устремлены к наследству, и поначалу они спокойно ожидали, когда Синицын умрет. Но тут у старика образовалась сердечная привязанность в виде Ани, которая неожиданно для всех стала его женой. Тогда, с помощью уголовника Шмарина, женщины решили действовать быстро и решительно. Синицына вместе с Аней устранили так, чтобы труп его жены невозможно было опознать, а место Ани заняла Галина.
— Вот здесь бы в этой истории и поставить точку, — перебил Павла Воронцов. — Двадцать четвертого старик и Галина сгинули. В права наследства вступила Анна Синицына, которую даже соседи по дому вряд ли опознают. Все! Деньги у них! Я-то тут понадобился зачем?