— А Шмарин? — удивился Чубатый. — Это ведь тебе не цепная безмозглая обезьянка. Ты думаешь, такой человек мог убить кого-то, если бы его просто попросили? Да он, наверное, спал и видел, как бы избавиться от двух этих дамочек да жить потом припеваючи. Мы ведь не знаем, что он с ними вытворял. Может, это вовсе не они, а он все затеял. Может быть, угрожал, пугал…
Воронцов только качал головой.
— Я могу объяснить, почему Лия разыскала меня, только одним, — начал Николай и нахмурился, потому что Чубатый изо всех сил пытался скрыть улыбку. — Кончай, — свирепо попросил он. — Не о том я. Она нашла меня, надеясь, что я смогу опознать в новоявленной Анне Синицыной свою юношескую пассию.
— Слушай, все хочу тебя спросить, да не решаюсь, — усмехнулся Павел. — Ты что, вот так, с ходу, при плохом освещении узнал ее? Ну и память у тебя, Воронцов, на баб…
Чубатый не выдержал — расхохотался.
— Да перестань ты, — обиделся Воронцов. — Ну, использовали меня, согласен. Нюх потерял. Но ведь не совсем отшибло… Так зачем Лия затеяла эту игру против собственной бабки?
— А представь, как бы здорово все вышло, если бы именно ты помог ей избавиться и от Шмарина и от бабульки любимой одновременно. Тогда бы все досталось ей.
— Я не могу поверить, что Лия устроила все это из-за денег.
— Ну, знаешь. Верь не верь, а факт налицо. Кстати, нам пора. Ребята уже закончили с местностью и трупом.
Они распрощались с Игнатом Тимофеевичем и направились к вертолету…
30
Николай удивился до глубины души, когда вертолет приземлился в аэропорту на Ржевке в Санкт-Петербурге. Он был настолько уверен, что они летят в Москву продолжать поиски, что ни разу не спросил Павла о маршруте.
— Что теперь? — поинтересовался Воронцов, выбираясь на воздух.
— Покажем тебя нашему врачу, — заявил Чубатый, — кое-где подлатать придется. Швов пять будет, — поморщился он, разглядывая правую скулу Николая. — Ты как, по-прежнему предпочитаешь водочку новокаину? А то заедем по дороге…
— Подожди, я не о себе.
— А! Ты о своей подопечной? У Галины Светловой на руках два билету. Они со Шмариным должны были сегодня вылететь в Берлин. В аэропорту ее ждут. Да и перехват работает. Им не удастся выбраться, не волнуйся. А делом займутся москвичи. Там сподручнее все концы схватывать, основные материалы — у них.
— А как же мы?
Чубатый обнял Воронцова за плечи и потащил к машине, выруливающей им навстречу.
— А мы, Коль, на подхвате.
Кроме нескольких рваных ран, которые пришлось штопать, у Воронцова были сломаны два ребра. Врач настаивал, чтобы он остался.
— Вы кто по званию? — рявкнул он.
— Подполковник, — пожал плечами Николай.
— А я полковник. И приказываю вам, младшему по званию, остаться в госпитале на неделю.
Николаю очень не хотелось признаваться военному врачу, что он в отставке и никакого отношения к их ведомству не имеет. Но пользоваться чужими привилегиями…
— Конечно, он останется, речи быть не может, — сказал Чубатый и подмигнул Николаю, мол, не робей.
Воронцов шепнул ему:
— Правда — не могу. Пес у меня дома. Пропадет.
— Да не ври ты, — так же тихо шепнул Павел. — Знаю я все про твоего пса. Он в надежных руках.
Николай уставился на него во все глаза, но Чубатый подтолкнул его к молоденькой сестричке, которая ждала, чтобы проводить больного Воронцова в палату, отдал честь и был таков.
31
10–14 января 2001 года. Санкт-Петербург
В госпиталь привозили ребят из Чечни. По вечерам все собирались в большой комнате и с азартом обсуждали новости, рассказывали о боевых действиях, о ночных вылазках. Николай чувствовал, что от этих рассказов кровь в его жилах бежит быстрее и ударяет в голову, как шампанское. Рядом с этими молодыми ребятами он чувствовал себя молодым. Закрывал глаза, и казалось снова — ущелье, костер, старые друзья.
По ночам он почти не спал, упиваясь собственными воспоминаниями, проклиная себя за то, что выбросил из жизни пятнадцать лет. Сейчас ему казалось, что после гибели Вики он заболел какой-то смертельной болезнью. Болезни этой еще не придумали названия и, конечно, средства от нее тоже не изобрели. Будто в жизни кто-то приглушил звук, цвет, отключил все чувства. Он ведь и впрямь некоторое время подумывал о том, чтобы уйти в монастырь. Даже съездил на Валаам. Хорошо хоть вовремя одумался.