19–26 января 2001 года
В конце концов, основываясь на показаниях Зинаиды Максимовны Козловой, которая узнала среди четырех женщин Галину Ивановну Светлову, и Екатерины Ильиничны Синицыной, заявившей, что это совсем не та молодка, на которую по старческому маразму польстился ее бывший муж, Галину Светлову удалось припереть к стенке, и она созналась, что действительно некоторое время выдавала себя за погибшую Анну Синицыну. Но — и только.
Проверили ее кредитную карточку. На счету оказалось ровно сто рублей. Известие это шокировало Галину, и она начисто отказалась отвечать на любые вопросы.
В связи с тем, что на Светлову было заведено уголовное дело, в банке были вынуждены выдать полную информацию относительно счета Анны Синицыной. Оказалось, что на счету осталось чуть более трех миллионов долларов. Остальные деньги были сняты через банкоматы.
На счет наложили арест. Подследственные на вопросы не отвечали. Колеса розыска вращались вхолостую. Дело зависло.
34
27 января 2001 года
Воронцов бродил по своей квартире как привидение. За последнюю неделю он осунулся и похудел — ни Чубатый, ни Пахомыч не давали о себе знать. Каждый вечер хватался за бутылку водки, но все не решался выпить — смотрел на телефон как зачарованный. «А вдруг я понадоблюсь им именно сейчас? Вдруг приедут, постучат, скажут — собирайся, есть дело».
Под глазами залегли темные круги. Бесцельное ожидание угнетало. Наконец Воронцов решился. Нужно звонить и проситься назад. Кем угодно. Пусть рядовым оперативником, пусть даже на подхвате. Только бы снова — в дело. Он уже почти созрел, чтобы позвонить Чубатому, но тут прорезался Ванька со своими извечными приглашениями. Он позвонил двадцать седьмого января с утра пораньше и вяло, словно по обязанности, спросил, не желает ли Воронцов принять участие в застолье по поводу его именин, где обязались быть многие их старые знакомые.
— Буду, — сразу же согласился Воронцов. — А Пахомыч явится?
— И не только он. Значит, ждать?
— Ждать.
— Надеюсь, не как всегда, — буркнул Иван и положил трубку.
В махонькой квартире Ивана было не протолкнуться. Столпотворение начиналось в коридоре и заканчивалось за большим столом, занимающим целую комнату. Гости были вынуждены сидеть с прижатыми к бокам локтями, зато все поместились. Воронцову отвели место рядом с Пахомычем. Чубатый оказался на другом конце стола. Заметив его, Николай обратил внимание на красивую строгую женщину, которой Павел активно подкладывал салаты и безуспешно пытался подлить вина. Поймав пристальный взгляд Воронцова, женщина повернулась и отчего-то показалась Николаю давно знакомой. Он перебирал в памяти всех бывших сотрудниц, с которыми приходилось сталкиваться по работе, но никак не мог вспомнить, кто же это.
Пахомыч толкнул Николая в бок:
— Знаешь, а у нас снова проблема. Если честно, не хватает светлых голов…
— Ген, а места для дурных голов еще остались? — спросил Николай и затаил дыхание.
— Подыщем, — разулыбался Пахомыч так, словно только и ждал от Николая этой просьбы.
Он поднял голову и показал Чубатому два кулака. Тот показал в ответ большой палец, мол, понял, здорово. «Спелись, — немного ревниво подумал Воронцов. — Помогли бы уж, если поняли…» Но радость от предстоящей работы, захлестнувшая его в тот же миг, начисто вытеснила все остальные чувства. Теперь он был самым счастливым человеком на свете. Каким же нужно быть идиотом, чтобы столько лет игнорировать приглашения Ивана. И какой же Ванька молодец, что не оставил его в покое, а все звонил и приглашал своим занудным голосом, который еще недавно слегка раздражал Воронцова. Сегодня он любил всех людей в мире. Он даже бандитов обожал за то, что они есть и дают ему возможность снова вернуться к работе. Он любил всех, кто сидит за этим столом. Ему было лишь немного досадно, что его не посадили с той красавицей блондинкой, которая теперь отбивалась от соленого огурца, настоятельно рекомендуемого Пашкой.
Когда гости разбились на компании по интересам — кто потанцевать, кто музыку послушать, — Воронцов с Павлом и Геннадием уединились на кухне, открыли окно и дружно закурили.
— Не так-то все здорово, — рассказывал Пахомыч. — Что мы можем пришить этим бабам? Светлова-старшая жила под чужим именем. Доказать ее причастность к гибели Синицыных вряд ли удастся. Ну махинации с банковскими бумагами. Года три наскребем. А внучка и того лучше. Прямых улик, что она стреляла в Шмарина, нет. К деньгам непричастна. Чиста, как только что выпавший снег. Ее отпустят. Годика через два Галина попадет под амнистию. И миллион долларов потихоньку всплывет у них где-нибудь в заморском банке.