С сантехником жильцам в этот день повезло. Мужчина оказался положительный, непьющий, а ко всему прочему обаятельный и внимательный. Долго выслушивал жалобы, рассматривал семейные фотографии и даже попил чаю с Ириной Яковлевной — домовой язвой, от которой все соседи шарахались. Ирина Яковлевна рассказала ему подробно обо всех жильцах, назвала имена и фамилии, у некоторых даже год рождения вспомнила. Каждому дала сочную характеристику и короткую справку об образе жизни и посоветовала обязательно заглянуть в сороковую квартиру, единственную в подъезде коммуналку, чтобы приструнить тамошних алкашей. В последнее время они не на шутку разгулялись. Пьют не просыхая.
Сантехник слушал ее доброжелательно и не торопясь. И почему-то делал в блокноте какие-то пометки, явно не относящиеся к трубам и батареям. Он почему-то спрашивал, не забыла ли Ирина Яковлевна еще кого-нибудь, всех ли назвала. И язва морщила лоб, терла виски, но как ни старалась, никого больше припомнить не сумела.
Тогда сантехник отправился дальше — рассматривать жильцов и задавать свои странные вопросы. Совсем не касающиеся цели его визита. Почему-то он спрашивал о жизни, но спрашивал так задушевно, что люди, изголодавшиеся по простому человеческому вниманию, по ласковому слову, обретая наконец возможность выговориться, отвечали ему пространно и искренне. Необычный сантехник слушал лучше самого профессионального психотерапевта или священника — не пропускал ни одного слова.
Воронцов часто вспоминал тот злополучный день, который начался с того, что Лия пропала из собственной квартиры, и закончился тремя выстрелами. Тогда, потрясенный исчезновением девушки, он решил, что проглядел, как она и Шмарин выходили из подъезда. Он даже не понял, как это случилось. Но поскольку действовать нужно было быстро, он перестал об этом думать. Теперь же, тщательно обследовав подъезд, он знал наверняка, что другого выхода здесь нет.
А вспоминая, как перебежками передвигался от одного телефона к другому, убедился, что не совершил ошибки, ни разу не выпустил дверь подъезда из поля зрения.
Оставалось признаться себе в том, что он не увидел, как Лия вышла из подъезда, только потому, что она из него не выходила. А раз на лестнице ее не было, значит, она зашла в какую-то квартиру. Теперь, переодевшись в робу и обвешавшись инструментами, Николай шел на ощупь, надеясь, что в одной из квартир он столкнется с чем-то важным, что прольет свет на… Нет, он почти наверняка знал, кого должен найти среди ее соседей. Но вот осталась последняя квартира, и надежда его растаяла как дым.
В сороковую квартиру, в ту самую коммуналку, из которой даже на лестничную площадку доносились пьяные голоса и нестройное пение, перемежающееся матом, ему идти не хотелось. Вряд ли это то, что он ищет. Он постучал в квартиру только для того, чтобы окончательно отказаться от шальной фантазии, которая вчера пришла ему в голову в Сосновке. Похоронить ее и забыть раз и навсегда.
На стук открыл маленький мужичок с подбитым глазом. Он долго не мог понять, что Воронцову нужно. Уразумев наконец цель визита, он пожал плечами и предложил Николаю самостоятельно обследовать комнаты, потому что жильцы сидели на общей кухне за столом, уставленным бутылками с водкой.
Николай лениво прошелся по комнатам — пустым и грязным. Одна была заперта на ключ.
— Эй, мужики, — крикнул он, — откройте последнюю, да я пойду.
Его не услышали. Разговор на кухне велся на повышенных тонах, потому как водка кончилась, деньги тоже, а добавить было некому.
Воронцов терпеливо ждал, пока на него наконец обратят внимание.
— Кто хозяин этой комнаты? — громко спросил он, чтобы покончить с осмотром.
— Нету его, — бросил ему через плечо один из собутыльников, — уехал.
— Хорошо, — Николай достал из сумки блокнот. — Как фамилия?
— Да откуда ж мы знаем? Не спрашивали. А звали Стасом.
Воронцов широко улыбнулся. Поставил ящик с инструментами на пол.
— Давно уехал?
— Давно, — отмахнулся мужик.
— До Нового года или после?
— Да вроде после.
Мужик снова отмахнулся от Николая и включился в бурные переговоры с товарищами. Пришла пора расставаться с образом сантехника. Николай подошел к столу, шарахнул по нему кулаком, вынул новенькое удостоверение, показал так, чтобы все видели, и рявкнул:
— Мне нужен ключ от комнаты. Иначе будем разговаривать в другом месте.