— Да, да, говорила, — с опущенными головами согласились все члены семьи.
— Теперь вы у меня все сядете и надолго, раз не хотели меня слушать, — продолжила Марина Павловна с непоколебимо суровым лицом.
— В общем, так, — вмешался участковый. — Мы тут обсудили с Мариной Павловной и решили вас отпустить.
— Отпустить?! — обрадовались все члены семьи.
— Кроме Вячеслава Викторовича, — добавил участковый. — Да шучу, шучу. — И улыбнулся. — Мы еще посоветовались с директором музея… Так как кража государственного имущества не состоялась, а произошла только его порча, мы решили переквалифицировать все в хулиганство. Возместите ущерб, три тысячи рублей, и свободны.
— О, три тысячи рублей всего? — удивились задержанные.
— Да это старый обычный стул, — начал говорить директор музея, — его Нина Михайловна, наш завхоз, поставила еще тридцать лет назад на этот подиум. Придумала историю про него, что он якобы из тех самых двенадцати стульев, и ее напечатал журналист в местной газете, тогдашний жених Нины Михайловны. Так прикол и просуществовал все эти годы.
Директор музея улыбнулся и спросил:
— Вячеслав Викторович, а зачем вам понадобился этот стул? Мне, конечно, Марина Павловна рассказала, что у вас какой-то спор состоялся по поводу этого «экспоната», мол, кто его достанет первый, тот спор и выиграл, типа встряхнуть решили семейные отношения, в игру такую поиграть. Но можно же было и ко мне напрямую обратиться, я бы вам его и так продал бы тысяч за пять рублей, без всяких проблем. Все-таки не чужие люди вы нам в администрации, вон как часто помогаете.
Услышав слова директора музея про стул и пять тысяч, все члены семьи скривили лица от стыда и понимания, что они протупили.
— Да-да, это у нас игры такие в семье, чтоб не скучали, — вздохнув, сказал Вячеслав Викторович, разглядывая руки после наручников и выходя из камеры.
Вечером Ивановы сидели дома на кухне грустные, пытаясь поесть без всякого аппетита, как вдруг в доме появились бабуля со Степаном. Она чувствовала себя не очень хорошо, жаловалась на свое состояние, но у нее был лишь один вопрос ко всем: где ее стул?
— Слышала, в музее была заварушка, по новостям местным говорили, — сказала бабушка. — Ну что, где стул?
Все сидели за столом молча, сильно устав за эти дни.
— Да нет никакого стула, мама, — ответила с раздражением Марина Павловна.
— Как нет? — спросила бабушка. — А я слышала, что кто-то его сломал в музее, мой стульчик родной.
— Мама, это все сказки про стул, небылица, выдумка, — включился в разговор Вячеслав Викторович. — Это давно еще придумали работники музея, про эти двенадцать стульев, это все обман, нам все рассказал директор музея лично.
— Не хочу даже ничего слушать про это. Облажались и не достали мне мой стул, как я теперь без него жить буду? — с возмущением сказала бабуля.
— Мама, ну перестань, — попыталась ее вразумить уставшая Марина Павловна.
— Все!!! В общем, так, я все поняла, вам на меня наплевать. Только что я приняла решение: я буду завещать свое состояние моему Степану, — заявила бабуля. Степан улыбнулся и самодовольно посмотрел сверху вниз на всех членов семьи.
— Как Степану? — хором воскликнули Ивановы.
— Все, это решение окончательное и бесповоротное, — сказала бабуля и направилась к выходу, обратившись к своему поклоннику: — Пошли, Степашка, вот такие они бестолковые, мои члены семьи, совсем меня не любят.
И они покинули дом.
Семья осталась за столом. Вначале все молчали, но уже изрядно проголодавшись, они принялись поедать все, что видели вокруг на кухне. Они ели руками, как первобытные люди, с большим аппетитом, и смотрели друг на друга ярко горящими глазами, набирая темп и объемы поглощаемой еды. Переглядываясь, набивая рты, Ивановы становились похожи на каких-то зверей.
— Вы думаете о том же, о чем и я? — спросила у всех Марина Павловна, при этом у нее изо рта выпал кусок хлеба.
— Вивимо, да, мана, — непонятно произнес жующий с сильно набитым ртом Евгений.
— А помнишь, Женечка, ты говорил про один вариант со Степаном, фразой из одного известного кинофильма? А что, есть еще выходы на нужных людей? — подключился к разговору Вячеслав Викторович, держа сосиску во рту, как сигару.
— Вы что, хотите его?.. — спросила с улыбкой и размазанным тортом на лице Юлия.
— Ну, тогда все наследство по закону перейдет Марине Павловне, — продолжил Вячеслав Викторович, вытащив сосиску изо рта. — И я сразу предлагаю договориться всем вместе, здесь и сейчас: делим все поровну — и наследство, и уголовную ответственность!