— Как скажешь, моя королева!
Ерика отошла к очагу, где горел огонь. Дым уходил в естественное отверстие в своде пещеры. Начерпала из котелка, какого-то варева в глиняную чашку, которую, удерживая в своих ладонях, принесла принцу, присела рядом на ложе, где он лежал, и протянула ему. Фредерик хотел взять чашку и накрыл ее ладони своими. Они оба замерли, глядя друг на друга. И мне показалось, что между ними пробежала искра. Фредерик и Ёрика продолжали неподвижно смотреть друг на друга.
— Слав, — шепотом сказал мне на ухо эльф, — мне показалось или ты тоже видел?
— Искру? — Уточнил я тоже шепотом. Араторн кивнул. Потом прошептал:
— Пошли отсюда. Они сейчас долго будут друг другу это варево передавать. — Вышли втроем с Араторном и Бертраном из пещеры. Отошли и присели около ручья.
— Неужели наш Федя наконец-то нашел ту, кто станет его половинкой? — проговорил Араторн.
— Время покажет, брат. Одно только могу сказать. Этой он задрать подол с ходу не сможет! — Ответил я, и мы все втроем засмеялись.
На следующий день Фредерик на самом деле встал. Чувствовал себя пока слабовато. Но мог ходить. Рука его еще была в лубке, но Ёрика была уверена, что через пару дней, лубок можно снять.
— Будем ждать, пока рука до конца не срастется или пойдем? — спросил я принца.
— Пойдем. Пока я тут буду отлеживаться, там будут умирать аквитанцы!
— Два дня ничего не решат, Федя!
— А может, решат, Святослав? Именно эти два дня!
— Хорошо, брат. Тогда будем собираться.
К принцу подошла Ёрика.
— Тебе лучше еще полежать. Хотя бы один день.
— Будь моя воля, Ёрика, я бы просто приехал и всю жизнь пролежал бы у тебя на этом ложе. Главное, что бы ты меня лечила. Я даже готов сам себе руки и ноги ломать.
— Зачем же ломать? Ты думаешь, мне тут нужен болезный и неспособный ни на что мужчина?
— Тогда не ломать и не болеть, а просто видеть тебя каждый день. Это будет для меня самая лучшая награда.
— Уверен, принц?
— Уверен, как никогда. Вот только сначала мне нужно мою страну очистить от той погани, которая пришла с Диких земель. И если я останусь жив, то у тебя найдется кусок твоего ложа, где мог бы приклонить голову несчастный принц?
— Прямо уж так и несчастный?
— Конечно. Так как ты украла мое сердце. И я говорю серьезно. Я никогда и никому не говорил таких слов.
— Даже своим многочисленным подружкам?
— Даже им.
— Посмотрим! Тем более время будет проверить, искренне ли ты говорил или нет!
— Что ты хочешь сказать? — Фредерик смотрел удивленно на девушку.
— Я пойду с вами. Должен же кто-то присмотреть за тобой. Вдруг опять упадешь, пальчик сломаешь? Да и защитить тебя болезного в случае чего, от разных злых и нехороших мужчин, которые захотят тебя обидеть.
— Это правда, Ёрика?
— Правда. Ты против?
— Нет. Я за. Да, за мной еще нужно очень хорошо присматривать. А у тебя это получается просто отлично.
Мы втроем с Араторном и Бертраном засмеялись. Фредерик и Ёрика глядя друг на друга, тоже улыбались.
Неожиданно троллиха, оглядев нас всех, сказала:
— Я хочу, кое-что вам всем показать. — Ушла в пещеру. Через некоторое время вернулась, неся в руках что-то, завернутое в шкуры. Положила на землю и развернула. Мы все вчетвером застыли. На шкуре лежал меч. И я точно знаю, что видел этот меч раньше. В замке Гэрриет! У Богини Зари. «Спата»?! Этого не может быть. Та же хищная и агрессивная форма клинка. Такая рукоять.
— Я видел такой меч. — Проговорил Араторн. — Мы все его видели на гравюрах. Где он в руках Богини Зари. Это «Спата»!
Ёрика молчала, глядя на меч. Я тоже сначала решил, что это «Спата», но чем больше вглядывался в него, тем больше моя уверенность колебалась.
Нет, это не «Спата». Они похожи как близнецы, но отличия есть. Вспоминая «Спату» в руках Эллии, как старшей, так и младшей, я понял, что клинок лежащего перед нами меча хоть и похож на клинок легендарной «Спаты», но чуть больше. Примерно на ладонь. И в рукояти «Спаты» был рубин. А у этого какой-то черный кристалл. И сама рукоять немного больше.
— Что за кристалл? — Спросил я, не отрывая взгляда.
— Черный алмаз! — Ответили одновременно Араторн и Ёрика.
— Это не «Спата». Я видел «Спату» воочию. Они очень похожи, как близнецы. Но все же это не «Спата». Что это за меч, Ёрика?
— Это «Пламень»! Ты правильно, граф, сказал, что они, как близнецы. Они и ковались из одного куска небесного металла.
— У «Спаты» лезвие чуть короче, как впрочем и рукоять.
— «Спата» — клинок Великой Богини. Почему? — Спросила девушка.
— Не знаем.
— «Спата» — это символ женского начала. Поэтому она и стала принадлежать в итоге Эллии — Богини Зари. Хотя изначально предназначалась ее возлюбленному…
— Сэмюэлю! — вставил я.
— Все верно, Сэмюэлю.
— А «Пламень»? — Араторн посмотрел на Ерику.
— «Пламень» — это мужское начало. Это меч Некроса!
— Что за Некрос? — спросил Фредерик. Я знал, кто такой Некрос, мне сказал об этом дядька, еще до того, как покинул наш мир.
— Некрос вождь проклятых, с которыми сражались Боги в Великой Битве Богов. Он сам бог, причем старейший. Богиня Зари — его племянница. В поединке, она сумела выбить «Пламень» из рук своего дяди и, тем самым, победить его. «Пламень» же упав, исчез. Канул в лету. Боги искали его, но так найти и не смогли.
— А ты, получается, нашла?
— Он позволил мне найти его.
— Зачем, Ёрика? — Араторн смотрел на девушку.
— Этого я не знаю.
— Почему ты сама себе его не взяла?
— Так как он есть мужское начало, то ни одна женщина не может коснуться его. Только мужчина. Я могла брать его и то не за рукоять и только если накрывала его шкурой или тканью.
— И теперь ты предлагаешь кому-либо из нас взять себе этот меч?
— Да! Но здесь нужно быть осторожным. Меч сам должен признать хозяина. Любого другого, он убьет.
Мы с Фредериком и Араторном посмотрели друг на друга. Бертран сразу отошел в сторону.
— Бертран, а ты чего отвалил? — Спросил я его.
— Нет, нет, мои юные милорды. Это не мое оружие, сразу вам скажу. Мое оружие топор. Так что я даже пытаться не буду. Да и не по статусу мне иметь такой меч. Вы уж извините. Но я вне игры.
— Ну что? — Спросил Фредерик. — Кто первый? — Мы все молчали. — Тогда я первый!
Фредерик протянул руку к мечу, и тут же на его лезвии заиграл багровый сполох.
— Назад, принц! — Вскрикнула Ёрика. — Он тебя предупреждает, что не нужно тебе к нему прикасаться.
Федя отступил от меча. Вторым попробовал Араторн. Но произошло тоже самое. Все уставились на меня.
— Что смотрите? Будет тоже самое, и Ёрике придется опять его спрятать.
— Слав, ты меньше говори. А больше делай! — Усмехнулся принц. Араторн согласно кивнул.
Вздохнув, сделал шаг к мечу. Протянул руку. По лезвию пробежал золотистый блик. Потом голубой, за ним зеленый. Я еще не коснулся меча, как его рукоять, приподнявшись, сама скользнула мне в ладонь и легла там, как влитая. Я почувствовал как что-то мощное, словно бурлящий поток, хлынуло в меня. Я услышал песню. Это пел меч. Он радостно и победно ревел. Он хотел битвы, битвы кровавой и яростной. Я, еще не осознавая, что делаю, вскинул его вверх и закричал сам. Из моей глотки вырвался рев, призыв к противнику — ВЫХОДИ, Я ПРИШЕЛ!
Это, как рык свирепого льва, вызывающего противника на бой, рев могучего тура, который с налитыми кровью глазами выискивает врага, чтобы разорвать в клочки и растоптать его.
Мир вокруг меня дрогнул, раздался грохот. Увидел, как от меня во все стороны пошла расширяясь, круговая волна, искажающая реальность. Увидел Араторна, Фредерика, Бертрана, выхвативших оружие и потрясающих им, кричащих то же что и я. И даже Ёрика вскинула вверх свой меч, потрясая им и призывая на битву. Мы ее жаждали. Жаждали увидеть растерзанными наших врагов, растоптанными, захлебывающимися собственной кровью. Мы хотели сами напиться этой крови, но самое главное мы жаждали РЕВАНША! И если тут появились бы варвары, то они были бы разнесены в куски и плевать сколько бы их было. Даже наши кони ржали, скалили зубы и били копытами, готовясь ринуться на врага.