— А меня?
— И я хочу!
Ундины надули губы, притворно прищурившись, но я быстро исправила свою оплошность, переходя к сестрам, как знамя.
Я не забыла и о Валенсии и Лидии, которые чувствовали себя довольно неловко, наблюдая за моим необычным поведением, но я лишь смеялась, одаривая всех своей благодарностью и любовью… действительно, любовью, которой моё сердце было сейчас переполнено!
Араторн немного замялся, когда я приникла к его груди, смотря куда-то поверх меня, едва сдерживаясь от смеха, причину которого поняла только тогда, когда настал черёд перепуганного Ричарда, чьи взгляды метались сразу на две стороны. Не обращая на это внимания, обняла зеленоглазого брюнета.
— Кхм-кхм… — послышался недовольный кашель Святослава, — раз пошла такая пьянка, давай, что ли обниматься с тобой, Илария, — не отодвигаясь от груди застывшего Ричарда, предостерегающе зыркнула в сторону мужа, повернув голову набок, — целоваться не будем, так и быть!
Только Святослав сделал шаг к перепуганной девушке под едва сдерживаемые смешки наших друзей, я преградила ему путь, сразу же попадая в родные объятья. Смех превратился в очередной взрыв хохота.
— Убью… — прошипела сквозь улыбку на ухо Славу, притянув к себе его голову положив руки на шею.
— Это я тебя убью, если будешь с чужими мужиками обниматься, — опять одарил меня своей усмешкой любимый, оставляя глаза как никогда серьёзными.
— Не буду.
Меня чмокнули в носик и потянули на паркет, где заиграли вступление вальса, сменившего павану.
— Эээ… Слав, я боюсь, это платье не рассчитано на танцы… вообще любые танцы, — с некой долей страха быть опозоренной, нервно прошептала я, когда на мою талию опустилась рука мужа.
— Просто расслабься.
Плавно играющий лаэрт словно затрагивал своими струнами душу, погружая слушателей в какой-то волшебный транс, даря надежду, веру и любовь на светлое будущее, поэтому выполнить приказ любимого не составило труда.
Святослав вёл в танце очень уверенно и осторожно. Мне было довольно легко подстроиться под его шаг, плавно скользя и поворачиваясь вокруг себя, когда того требовал партнёр.
Казалось, никого нет в целом мире, кроме нас двоих, и я не могла отвести взгляда от пронзительных синих глаз, смотрящих на меня, как на богиню.
Когда музыка закончилась, неожиданно раздались громкие аплодисменты гостей. Все радовались за нас со Святославом, а его мама и мать Араторна украдкой вытирали слёзы, улыбаясь дрожащими губами.
Грянула весёлая музыка, и мы плавно вернулись к трону, так как в моём платье джигу уж точно не потанцуешь.
— Федя, прикрой нас, — приказал Святослав, приобняв меня за талию, косясь в сторону дверей.
— Эээ… в смысле «прикрой»? Ты же не с горничной уходишь! Отсутствие принцессы — это конец торжества! — Возмутился парень, заставляя меня покраснеть от смущения.
— Фредерик!
— Да ладно, блин! Опять старичьё меня наругает!
— Не плачь только, — умильно улыбнулась Ёрика, хмыкнув, — если что, я тебя пожалею.
— Ну, тогда я спокоен! — Смело схватив троллиху за руку, брат громко предупредил… в никуда… видимо, представляя себя собеседника лишь мысленно: — Мы выйдем на свежий воздух, — махнул он в сторону балкона, отчитываясь, а потом на его глаза попался маршал, и он продолжил, — принцессе душно! Слав, — обратился Федя к Святославу, — пройдёшься с нами, а то мне тяжело одному вести под руки двух дорогих моему сердцу девушек?
— Мне тоже что-то дурно, — стала обмахиваться веером Лидия, но Араторн лишь хлопал глазами, пока Ричард его не пихнул аккуратно локтем, предлагая Лидии и Валенсии:
— Пойдёмте, девочки, здесь, действительно, духота.
Мы со Славом двинулись со всеми вместе в обход танцевальной площадки, проходя мимо колонн, за одной из которых так удобно располагался выход, и под шумок юркнули в дверь, растворившись в толпе верных друзей, медленно продолживших плестись в сторону другого выхода, ведущего в парк.
Оказавшись в коридоре, как воры, хотели было бежать, но моё платье…
Слав подхватил меня на руки, и я, едва сдерживая смех, уткнулась ему в шею, пока он быстро сокращал расстояние до моих покоев, где стояло двое стражей.
Как там уж смотрел на них мой суженный — не знаю, но никто не поднял шум, лишь открыв кронпринцу дверь, чтобы тот удобно доставил свою принцессу внутрь.
Створки двери со щелчком закрылись.
— Наконец-то!
Слав стащил с меня платье, просто сдёрнув ткань вниз, заглушая моё возмущение поцелуями, быстро укладывая на кровать драгоценную ношу. Возмущение стало ещё большим, когда любимый оторвался от меня, чтобы раздеться самому, и так и замер, любуясь.
— Ты прекрасна, — в который раз осыпал меня он своим восхищением, разглядывая до дрожи.
— Слав… пожалуйста…
Тот поток ласк и поцелуев, обрушившийся на меня после этой тихой мольбы, поглотил все мысли, растворяя меня в неге и удовольствии, продлившейся на протяжении всей ночи. Не осталось ни одного места, ни одного сантиметра кожи, до которой бы ни коснулся Святослав, постоянно шепча всякие приятности о любви ко мне. Я была на седьмом небе от счастья, когда обещание кронпринца, посидеть на нём, осуществилось, плавно перетекая в «поскакать», «попрыгать», завершившись простым «кончить».
— Моя Эляяя… — шептал Слав, крепко прижимая к себе, когда усталость заставляла погружаться в сон, где меня встретили нежные лепестки Эльвестейна, окружившие любовью, заботой и теплом.
Святослав
Что такое счастье? Каждый отвечает на этот вопрос себе сам. Для кого-то счастье это куча золота! Для кого-то — это дети и крепкая семья. Для кого-то — это верные и проверенные товарищи, на которых можно опереться, и они тебя не предадут. Для кого-то счастье — это оказаться дома после долго пути, полного лишений, опасностей и страдания. А для кого — то это видеть лицо любимой, лицо, озаренное светом любви. А если этого лица можно коснуться, прошептать слова нежности и услышать в ответ: «Я люблю тебя, мой дорогой, мой единственный», то это счастье становится безбрежным, как океан. Именно, как океан, то спокойный в своем умиротворении, то бушующий в водоворотах и волнах страсти.
Эта ночь не была тем первым безумием. Нет, но она была не менее яркой, чувственной и всепоглощающей. Мы любили друг друга, то неистово и страстно, то нежно и ласково. Сколько же в моей Эллии чувств?! Любви, страсти, нежности… Мы были очень молоды, но у меня создавалось такое впечатление, что в ней прорвались и выплеснулись наружу все эмоции, желания, потребности сердца, накопившиеся за целые тысячелетия.
Я ласкал и любил её тело, тело моей богини. Мы понимали друг друга без слов. А зачем они, если вы половинки одного целого? Слова нужны только лишь для усиления страсти и их было немного: любимая, любимый, желанная, желанный, единственная, единственный, моя ненаглядная, мой ненаглядный…
Она принимала меня в себе, доверчиво раскрывшись. Забирала меня всего, до последней капельки. Её глаза, губы, шея, божественная грудь с розовыми сосками, припухшими, как и губы от поцелуев, живот, бедра — всё это было моё и принадлежало только мне, как и её сердце, биение которого я ощущал своими ладонями, ласкающими ее грудь.
И вновь я смотрю, вглядываюсь в такое родное и любимое лицо своей спящей супруги. Её улыбка, полная неги и блаженства. Злата вновь погрузила её в свой цветок. Я, так же как и вчера, так и не мог уснуть. А ведь идут уже третьи сутки, как я почти не сплю. Сначала думал, что это из-за моей молодости, сильного, натренированного организма. Но сегодня понял, не только из-за этого. Я чувствовал, как какая-то сила, мощь вливается в меня. С удивлением заметил разноцветные искорки, плясавшие по моему телу, по плечам, рукам. Они перескакивали с меня на Элю и, пробежавшись по ее телу, гасли, будто впитываясь в неё. Я вспомнил, такие же искорки я видел на Сердце Мира. Они роились на его гранях мириадами огоньков. «Спасибо тебе, Сердце», мысленно поблагодарил его, и мне показалось, что я услышал едва слышимое биение, как ответ.
День, а потом ночь пролетели, словно птица Сирин, махнув своим крылом, и канули в вечность.