Надолго меня не хватило.
Когда отец, нежным движением, закрыл веки Святослава, закрыла рот руками, рухнув на землю. Ноги отказались держать меня окончательно.
Ползком, воя, как раненное животное, добралась до молодого мужа и прижалась к его груди.
На мою голову опустилась тёплая рука знаменитого Лиса, дрожавшая так же, как и я сама.
— Элечка… Слав спас тебя… он умер счастливым…
— Ненавижу вас всех… — прошептала тихо, уткнувшись в тело молодого мужчины, который был всегда рядом и никогда не бросал меня на волю случая, поддерживая всякий раз, когда это было нужно.
— Эля… вообще — то, твой отец спас Аквитанию… — тихо сказала мама, неуверенным голосом, понимая, насколько это убого сейчас звучит.
— Тебе бы этого хватило, если бы отец оказался на месте моего мужа?
Королева Аквитании возмущённо открыла рот, но кронпринц тяжёлым взглядом остановил её.
Поднявшись с колен, отец тяжело вздохнул:
— Это было предопределено, дочь моя, задолго нашего с тобой рождения. К финалу вело два пути. К сожалению, вы, дети, пошли по самому худшему из них. Однако Слав всё переиграл, отдав, не задумываясь, свою жизнь в обмен на твою. Это цена ошибок, Эля, цена излишней гордости, неумения разговаривать друг с другом, выслушивать друг друга и прощать, если любишь. Мне очень жаль, моя маленькая девочка… и … да, твоей матери хватило бы того, что Аквитания спасена ценой моей жизни, несмотря на то, что она любит меня ничуть не меньше, чем ты Святослава.
Я не хотела его слушать. Боль, как лавина, разрасталась всё сильнее, сжигая изнутри.
— Обратись к себе, к Сердцу… только оно способно тебе помочь так, как помогло когда-то молодой Богине Зари, которая просила за своего возлюбленного…
Бросив эти загадочные слова, отец взял под руки двух женщин и настойчиво вывел их из зала, оставляя меня наедине с некогда улыбающимся и лукаво усмехающимся Святославом.
Последние слова отца, которые я услышала, были: «Пора заканчивать с этим бардаком»!
Рыдания вырвались сразу, как только я опустила взгляд на мёртвое тело мужчины. Слёзы застилали взор, не позволяя любоваться любимым лицом, видимым только благодаря светлым всполохам, пробегающим по спиралевидному столбу голубых искр.
«К Сердцу… способно помочь… когда-то помогло…»
Дыхание прервалось.
Вскинув голову, лихорадочно соображала.
С трудом поднявшись на ноги, медленно приблизилась к бывшей темнице Некроса, откуда я так глупо выпустила чудовище, повинуясь чужой воле.
«Помоги! Помоги мне… я не хочу жить без своего возлюбленного… он не заслужил такой короткой жизни… это не справедливо…»
Мне никто не отвечал. Я просила снова и снова, но слышала только тишину, разбавляемую тихой пульсацией.
Опустившись на колени, заплакала, отчаянно мысленно моля:
«Всё, что угодно… забери меня… только верни Святославу жизнь»!
«Глупая…» — От тихого усталого вздоха пространственного голоса, который, казалось, раздавался ото всюду сразу, вздрогнула, испуганно распахивая глаза. Недавно голубые спирали занялись красными всполохами. — «Мой страж сделал выбор. Он ушел вместо тебя. Уйти должна была ты, но страж решил иначе. Теперь же ты живи, за себя и за него».
— Нет… нет… так нельзя! Слав достоин жизни! Он не мог решить за нас двоих! Верни его, как когда-то вернул моего дедушку… прошу… — я просила сквозь слёзы, громко рыдая, отказываясь верить в страшные слова.
«Нельзя вернуть человека, ушедшего за кромку. Богиня Зари знала об этом, поэтому предложила обмен. Чем ты готова заплатить за возвращение мужа»?
— Всем чем пожелаешь! — Взволнованно вскрикнула, прижимая трясущиеся руки к груди.
«Здесь не моё желание важно. Только твоё!
— Тогда забери меня!
«Страж умер, чтобы ты жила, глупая!» — Повторил голос, раздражаясь. — «Ты хочешь оспорить его решение, Эллия Александра»?
— Тогда я не знаю, что мне делать. Мою жизнь ты не берешь. Что я могу еще предложить тебе?
«Есть то, чем ты можешь заплатить…» — загадочно протянул голос Сердца Мира, вселяя в меня надежду.
— Скажи?!
«Своими ещё не рожденными детьми».
Я в ужасе отпрянула от спиралей, с отвращением уставившись на душу магической составляющей.
«И это говорит Сердце? Детьми?! У Богини Зари ты тоже требовало такую плату?!»
Моё отвращение пришлось не по нраву живому артефакту Зеона, засверкавшему ядовито-зелёным сиянием, и я замолчала, боясь, что потеряю возможность вернуть любимого из-за своего бешеного нрава.
— Прости, но такой обмен неприемлем не для меня, а и для твоего стража. Плата должна касаться только меня, потому что я — причина смерти Святослава. Разве можно у мужчины отнимать его наследника? Ребёнка от любимой женщины?
«Хм…» — Задумчиво протянул голос. — «Есть ещё один вариант… только ты вряд ли на него согласишься»!
— Говори…
«Корона Аквитании… ты никогда не наденешь её на себя! Откажись от престола королевы, и я отдам тебе твоего мужа, который останется моим стражем вне зависимости от принятого тобой решения»!
— Я согласна! — Подскочив с места, отчаянно закивала головой.
«Ты ответила не раздумывая»!? — Изумление артефакта было настолько огромным, что спирали на миг затухли, словно сбившись с сердечного ритма.
— Да. Слав мне дороже любой короны… дороже всех богатств мира!!! Он — моё богатство и моя корона!
«Хммм…» — Недоверчивость в голосе собеседника совсем не зацепила.
«Плевать! Только бы Святослав был жив»!
«Твоя плата принята»! — Сердце помолчало, а потом добавило: — «… но это не будет касаться твоей дочери. Кронпринц заслужил не просто наследника, он заслужил великого наследника»!
Я не знала, что мне делать. Кричать, плакать или смеяться?!
Святослав
Нет времени и пространства. Нет ничего. Только тьма, в которой ни зги не видно. Или может быть у меня, вообще, нет глаз? Вообще нет моего тела? Я умер? Да, умер. Если это так, то всё не так уж и плохо. Главное нет боли. Только покой… только одно непонятно, если я умер, то почему думаю, мыслю? Может, это происходит со всеми, кто ушел за кромку? Тогда, где остальные? Ничего не видно, не слышно. Только тишина и покой…
Нет, всё же глаза у меня есть, так как я увидел светящуюся точку вдалеке, которая стремительно приближалась.
Наконец, приблизилась!
Точка превратилась в ослепительно-белого зверя, с черными сливами глаз и розовым язычком. Я видел этого зверя! Это — белый лис.
Он уселся на задницу и стал с интересом рассматривать меня. Потом ехидно засмеялся:
— Что, сопляк? Получил по самое не балуй? Я в восторге! Будем тебя утилизировать! Кстати, напоследок, порно хочешь посмотреть? Твоё, между прочим! Ты какое хотел бы посмотреть? Как в борделе развлекался или с принцессой? Ладно, я же не бессердечная тварь, покажу тебе порно с принцессой. У вас же это, как её, любовь!!!! Я прав, сопляк? — Зверь оскалился и противно засмеялся, высунув розовый язык.
— Белый оставь его! — Услышал я другой голос. Секунда, и я увидел еще двух лисов. Один был рыжий, а другой черный. Этих я тоже видел в ночь, когда стал Эллии мужем. Черный сливался с тьмой, но его контур светился.
— Что значит оставь?
— Просто, оставь. — Сказал рыжий. — Ему и так досталось. Он потерял свою любимую, пожертвовав собой!
— Да наплевать, что он там потерял, кого потерял и чем пожертвовал. Главное, что он сам теперь потерялся. И наше дело его утилизировать! Но я, в отличие от вас, братцы, очень добрый. Напоследок решил ему видео показать, как он там со своей подружкой прыгает! Чтобы было что помнить! Или не помнить!
— Ты добрый? Белый, это верх цинизма! — Воскликнул черный лис.
— Это почему же братец мой загорелый?
— Я тебя не оскорблял? Снежок!
— Правильно, я — Снежок! Я же на севере живу, там, где сплошной снег и лёд! Так в чём проблема, черный?
— Ты смеёшься над светлыми чувствами. Тебе же плевать на всё! На любовь, на страдания других, на самопожертвование во имя любви… во имя своих родных и близких.