Глава Багрового клана прислал посла и необходимые бумаги, дабы заключить новое соглашение, только они надеялись увидеть на посту кого-то из старейшин, но никак не меня. Посол с документами одарил меня презрительным взглядом и попытался оскорбить, но после того как один из старейшин обратился ко мне по имени рода, знакомый многим вампирам, слухами о моих подвигах земля полниться, посол затих.
— Глава де Энирель, скажите, как вы смотрите на то, чтобы заключить более выгодный союз с Огненным кланом? — Этому старейшине я была благодарна за поддержку, поэтому ответила ему, и послу одновременно:
— Знаете, уважаемый, я бы согласилась, но есть обстоятельства и старая дружба, так что, я думаю о возможности двойного соглашения с Огненными, но если посол предложит что-то более выгодное, с удовольствием его выслушаю, — посол от моей наглости начал впадать в боевую трансформацию, поэтому я добавила: — Может быть я и согласилась бы на прежние условия, но вы высказали своим поведением недовольство относительно моего главенства. Эти взгляды и намеки я могу расценивать, как неуважение, а поведение, как прямую угрозу мне лично.
Он стоял как вкопанный и смотрел на меня злым, прожигающим взглядом, желая порвать на кусочки. Останавливали лишь старейшины моего клана. На этой ноте я решила его добить, а старейшины меня поддержали, я же говорила:
— Вам решать, уйдете вы с договором на добрую сотню лет. Или вперед ногами, а если вы нападете, то глава вашего клана получит в глиняном сосуде то, что от вас останется, если вы осмелитесь на меня напасть, решать только вам, — обворожительная улыбка, ласковый тон и взгляд глаза в глаза.
Терпение парламентера подошло к концу, слышала хруст суставов от того, что он с силой сжал руки в кулаки, скрип клыков, и позу, готовящегося набросится на добычу льва. Он хотел кинуться на меня, вонзить когти в сердце, или вырвать язык за все то, что я сказал. В его глазах читалось желание свернуть мне шею с крайней жестокостью, он готовился привести приговор в действие, но ноги его не двинулись с места. С улыбкой на лице и искорками в глазах «обрадовала»:
— Вы посмели мне угрожать, пытались напасть и возможно даже убить! Неужели вы думаете так просто отсюда уйти? — голос, как и прежде подобен елейному маслу, тон нежен и мил, на губах улыбка, а глаза горят серебром.
Плавно, легкой поступью спускаюсь на пол и выпускаю лишь часть своей некро силы, окутывая черным, непроглядным туманом смерти нерадивого вампира, вздумавшего отправить меня за грань. На эти действия среагировали не только посол, но и старейшины. Уловила от них легкую, едва ощутимую волну страха. Пояснила о том, что может произойти, если он не отступит:
— Вампир не может быть магом смерти. Только вот незадача, я — являюсь исключением, так что предупреждаю сразу, еще раз замечу в свою сторону хоть малейший косой взгляд, хоть одну промелькнувшую мысль об убийстве — сочту за угрозу клану, и пощады можете не ждать. А извинения вашему главе я принесу лично, как и то, что от вас останется, если вы не возьмете себя в руки, — сказала я, растворяясь туманной дымкой, оказываясь на своем прежнем месте, с бумагами договора в руках, а заикающийся вампир поднес с поклоном документы и принеся свои искренние извинения, откланялся. Я с победной улыбкой откинулась на спинку стула и блаженно потянулась.
Дела с Багровым кланом разрешились, договора обновлены, главы и старейшины кланов в известность о моей силе и возможностях поставлены. Парламентер покинул клан молниеносно, как и старейшины кабинет переговоров. В этот день, начавшийся не особо-хорошо, я была просто на высоте от счастья, готова была порхать и кружить, заливисто смеясь и радуясь. А вечером, на ужине лишь в нашей тесной компании с Мастером, он похвалил меня за столь скорую, но еще пока скромную победу, подарив свой последний подарок на мой грядущий день рождения.
— Знаешь, Снежинка, я ведь не доживу до твоего дня рожденья, поэтому прими его и раскрой, когда настанет этот праздничный день, — протягивая сверток, его руки дрожали, а глаза лучились добрым светом.
— Мастер. Мне будет вас не хватать, — прижав к груди подарок, уткнулась лбом в его грудь, на что он положил свои руки поверх моих плеч.
Мне не хотелось отпускать его вот так, при таких обстоятельствах. Ведь я снова потеряю дорогого и близкого человека. Не будет того, с кем я могла бы просто посидеть за камином, с бокалом вина или чашкой чая, не будет того, к кому я могла придти просто так. Одинокая слеза скатилась по щеке. Он стер ее, прижал к своему плечу, провел по волосам, и подняв мое лицо, заглянув в глаза, поцеловал в лоб, так, как делал мой дед, когда я была маленькая. Встал с кровати и пожелал спокойного сна, ведь силы мне понадобятся.