— Нет, — резко ответил тот. Но потом, присев на стул, усталость взяла свое, продолжил спокойнее, — смерть единственного сына и невестки, вот что стало причиной столь скорой старости. Все это случилось в один год. Так что да, смерть близких — превратила меня в жалкое подобие себя прежнего.
— И что же вас держит в этом мире, раз все дорогие ждут вас за гранью, в потоке перерождения? — Спросил непонимающий гость. Ведь сильфы очень чувствительны к потере, они идут следом за любимыми, а он…
— Есть ниточка, — и нежно улыбнулся, вспоминая лицо своей единственной внучки, ее белые, как снег волосы, лучистые глаза, нежную улыбку, ласковые и заботливые руки и доброе сердце, пусть то и остановилось три века назад, она по прежнему его внучка, его солнышко и единственная радость, та ради кого он живет в этом мире, — связывающая мою жизнь с этим миром. Только тебе какое до этого дело?
— Любопытство, — снова этот лукавый прищур и таинственная манера разговора, — вы мне не безразличны, и вы единственный в этом мире из моих знакомых кто до сих пор жив. Всех к себе прибрала Ларва.
— Хочешь у меня поселиться? — Белоснежная бровь старика полетела вверх от удивления.
— Нет, лишь побыть какое-то время в вашей компании, как в старые, добрые времена, если вы не будете против моей компании? — Спросил у хозяина дома гость. Хозяин понимал, что кроме него его никто не приветит, особенно за прошлые поступки, поэтому согласился с его временным присутствием:
— Не долго продлится мое к твоему присутствию терпение. Как только нагостишься и найдешь себе занятие спустя пять веков заточения, то покинешь мой дом, и не вспомнишь, где он находится, — суровость учителя не пробила наглость ученика, но слова дошли до него. Он согласился с условиями, поставленным его бывшим учителем.
— Хм, — только и ответил ученик бывшему учителю, вставая со стула на котором сидел последние пол часа, ожидая учителя, и уходя в комнату, где жил когда-то, — я найду сам свою старую комнату, там и буду жить какое-то время, — и ушел вверх по лестнице.
— Еще одна проблема, — кряхтя себе под нос, проборморчал старый сильф. Мало ему проблем с внучкой, так еще и бывший ученик пожаловал. Но он решил оградить внучку от ученика любым способом, дабы потом не возникло проблем.
Долго засиживаться сильф не стал. Молниеносно сняв с себя уличную одежду, переоделся во все домашнее и принялся за уборку. Скоро придет его любимая девочка, а дома у него просто бардак. Он не хотел показывать ей как ему без нее плохо, пусть она и сама об этом прекрасно знает. Скоро у нее вообще не будет время на него, забота в клане, так что придется привыкать к жизни без нее. А пока уборка.
— Я нашел свою старую комнату, там почти ничего не изменилось, — увидев старающегося учителя, он посмеялся, а после спросил: — Кстати, когда придет ваша ниточка, связывающая вас с этим миром, для которой вы так усердно стараетесь?
— Не скоро. Дел полно и она меня не так часто навещает, как мне хотелось бы. Вся в делах и заботах, — отдыхая на стуле, обмахиваясь влажной тряпкой, ответил старик. Но ученик его раскусил, поняв, для кого он убирается.
— Не пытайтесь меня запутать, вижу, вы кого-то ждете, но вы можете скрывать это в свое удовольствие, я все равно увижу ту, ради которой вы остались на этом свете. А пока, — и он зашел на кухню, с желание что-нибудь приготовить, — может мне что-нибудь приготовить? Помниться я не плохо готовил во времена наших походов, а вы, не разучились?
— Нет, но настроения нет, — сухо ответил хозяин.
По делу нужно было сразу же выгнать бывшего ученика из дома, но с ним лучше быть в хороших отношениях. Эмпаты с особым даром как у его ученика, способны питаться эмоциями, кроме того, что они питаются эмоциями, они могут направлять их на своего противника, усиливая и доводя до смерти. Гость знал, что к нему испытывал хозяин дома и старался не подавать вида, учитель все равно примет его. Да и старик понимал, что кроме него у ученика никого не осталось, к кому бы он мог податься.
Основное население эмпатов истребили еще восемь столетий назад, во времена освободителей, лишь малой части удалось спастись, остальные погибли под напором секир, палец и топоров врага, рубящих их тела нещадно, а кто-то захлебнулся в боли эмоций своих близких. И лишь некоторым удалось спастись. Так что учитель понимал, близких у него не осталось. Кроме того, проведя в хаосных пустошах пять веков, вряд ли будешь желанным гостем, даже в собственном доме.