— Дипломатией, — он оживился.
— Ей, точно, этой самой, …матией, вот мне и стало непонятно, — удивился он и снова нахмурился, — решил, что чужаки пришли, но были те, с кем я разговаривал и общался, они то и начали переполох. Вот это я и не понял до сих пор, почему?
А у меня в голове вертелось много подозрительных мыслей. На внутренний заговор это мало похоже, но вот внушение, или принуждение, вполне могло. Поэтому я решила проверить, но для начала пожелав спокойной ночи троллю, еще раз извинившись, что разбудила, вышла. Не успела я выйти из его комнаты, как снова послышалось храпение.
— Нет, надо с этим что-то делать, — и пошла к себе в кабинет. Заодно нужно сказать стихийнику, чтобы повесил глушилку, а то у меня от храпа тролля, скоро голова трещать начнет. А пока старейшина занят, хотела разобрать отчет Каюки еще раз. Есть то, что меня настораживает. И пока не разберусь лично, не успокоюсь. Вообщем спать я ушла ближе к обеду, предупредив, что тот, кто меня попытается разбудить, получит проклятие немоты на неделю и слепоты на две. Старшей в клане оставила Каюки.
Отступление. Мозес са Энинар. Со дня нашего откровенного разговора с Аши прошло несколько дней. Я был спокоен и мог сосредоточиться, так как не думал о том, как буду с ней разговаривать и что в первую очередь сделаю. Но не только, по этой причине дни для меня прошли быстро и незаметно, дело в том, что я принимал активное участие в расследовании, касающееся возможного нападения степняков.
Кроме активного образа жизни нежити и пары тройки пропавших, случилось многое. Например, многочисленные заявления на посты стражей не только в крупных городах, но и маленьких деревеньках о пропаже родных и близких, были даже пара заявлений от разгневанных покупателей, на караваны, которые ушли с товаром, но так и не вернулись.
Первое что могло придти в голову, это грабежи и разбои. Но все тропы, которые могли использовать караванщики и путники мои люди проверили, и действительно, все те люди, которые пропали и караваны с продуктами там проходили. Остатки памяти леса, и доказательства что в этом месте на дорогах были искомые люди, помогли обнаружить лесные эльфы, но так же были остаточные следы магии, легкие и мало заметные и практически нераспознаваемые, но были, как и свежие следы от колес и копыт животных.
Близ города, принадлежащий королевству людей, Задария, правящий король которых, славиться богатствами и впечатляющей родословной, так же заявлял о жалобах жителей, занимающихся разведением домашнего скота и выращиванием овощей в лесных пределах, о том, что ходить в лес стало небезопасно. Да и сам он жаловался на то, что ездить даже на охоту, стало просто бесполезно.
Живность пряталась, будто боялась более страшного и сильного зверя, а лошади не хотели заходить дольше, чем тем хотелось. Всхрапывали и вставая на свечку, могли просто скинуть седока и умчатся прочь. Только король думал на дракона, а не полчища степняков и горняков. Так же были разорены и разрушены ближние селения к горам и владениям орков, все это наводило на мысль. Но не только это.
Прекратились на дорогах и трактах набеги разбойников и бандитов, в лесах, если не знать их оживленности стало очень тихо и спокойно, так бывает перед бурей. Птицы замолкают, и даже ветер не дает о себе знать. Все наталкивает на одну мысль, близиться что-то жуткое и разрушительное. Только оттого, что все об этом известно, не дает надежду на то, что этого вовсе не будет. Раз что-то началось остановить это можно, само это не пройдет.
— Мо, — ворвался в мой кабинет, разгневанный отец, маша перед собой бумажками, — постарайся объяснить, — кидая на стол кипу бумаг, усаживаясь в кресло, активно перебирая пальцами по столу, ждя моего ответа.
— И что ты хочешь от меня услышать, что это не правда? — Бумаги были моим отчетом, предоставленным Владыке, так как нам так же поступило много заявлений от народа о пропаже родных. Зная мою дотошность в прошлом, Владыка поручил это дело мне.
— Доказательства, сын. Где они? — Он был в гневе. Оно и понятно. Кто хочет снова той же самой кровопролитной войны, что и девять столетий назад.
Мало кто помнит, а кто помнит, то не забудет. Наш Владыка тем более, он потерял на войне всех. Остался сиротой, пусть ему и было уже далеко за десять веков. Родные всегда остаются родными, сколько бы тебе не было лет.
— Читай, — кинул я отцу папку с отчетами и всеми заявлениями о пропаже, которых насчитывалось не меньше сотни, — думаю, прочитав это, ты сделаешь правильные выводы. А когда решишь, что дальше делать, дай знать, — он смотрел на меня и не мог поверить. Я его понимаю, и меньше всего жажду оказаться правым. Но все идет к тому, о чем я думаю, и уже подозревает отец.