— Сын, я все проверю еще раз, а пока будь так любезен, объясни мне вот еще что, какого черта, ты делал в Стальном клане вампиров?
— У меня там знакомый, — не капли не колеблясь, ведь это правда.
— И кто же?
— Ты ее не знаешь, — бровь отца полетела вверх, и он спросил:
— Её?
— Да, она — мой осведомитель, — отец встал и собирался уйти, но около двери остановился и сказал:
— Если узнают, что у тебя роман с кем-то из Стального клана, предупреждением не отделаешься, Владыка не я, он будет в гневе, сам понимаешь причину, — я понимаю. Ведь в войне против степняков девять столетий назад от руки главы какого-то клана вампиров погибли его родители, так что злость на них у него никуда не делась. Отец хотел, было уйти, как я ответил ему в след:
— Она — глава клана Стальных Лис, и то, что мне скажет Владыка, глубоко насрать. Сам знаешь, я с мнением окружающих не солидарен, я не ты, — он закрыл дверь и остался внутри, — а еще мне плевать на твои слова, остальных же это не касается, как и тебя, — но он считал по-другому, отец тихой поступью подошел к моему столу, и опустив папку с отчетами и всей моей проделанной работой, схватил меня за грудки и прижав к себе, прошипел:
— Касается сын, — в его глазах плескался гнев, он готов был сделать со мной что угодно, лишь бы вдолбить свои слова в мою голову, — ты не представляешь, что я с ней сделаю, если увижу в нашем доме, — но мне его слова ничего не дали, кроме как желания посмотреть на его лицо, когда Аши переступит порог этого дома.
— Мне твои угрозы как дракону шпага, ты знаешь об этом. Я сам по себе, и лишь делаю вид что принадлежу этой семье. Было бы желание, давным-давно покинул тебя. Помнишь же, как мне было наплевать на твои слова касательно моей прежней работы, сейчас примерно тот же случай.
Как и говорил, я сам для себя решил стать палачом Владыки. Не потому что хотел защитить его, прослыть Кровавым убийцей или Алым палачом, имени которого долгое время боялись, нет, просто был молод, горяч, хотел совершенствовать свои умения, и еще хотел найти тех, от кого пострадали многие мои близкие, в том числе и моя мать. Заговорщики убили ее, целясь во Владыку.
Со временем это желание прошло, а работа и очерственевшее сердце уже срослось со мной, имя Алого демона стало частью меня, как и тянущаяся кровавым шлейфом репутация. Прошло много лет, а о том, что я сделал, жалею до сих пор, все прошлые поступки мне сняться в кошмарах. Но все это я делал не для Владыки и империи, а для самого себя.
Но все началось с заговора против Владыки и потери матери. Считаю ли я его виноватым в смерти матери? Да, иногда. Но верность сохраняю по одной простой причине, мне еще дорог отец, пусть и безразлична его репутация и карьера. Жизнь единственного родного и близкого дороже, чем какая-то репутация или работа.
— Не смей.
Скинув его руки с моего воротника, напомнил:
— Что-то ты не спрашивал у деда разрешения на брак с мамой. Пусть вы и любили друг друга до беспамятства, она была чужой невестой, а ты умыкнул ее у своего же друга прямо перед свадьбой.
— Это другое!
— Нет, то же самое. Твой отец был против похищения и самой свадьбы, но ты его слова не воспринимал, значит, и я могу не слушать твоих запретов. Ты мой пример, сам говорил, что хочешь, чтобы я пошел по твоим стопам, — и это истинная правда. Он хочет собственными руками создать себе замену, дабы я, а за мной и весь наш род был всегда рядом с Владыкой, служил ему, но я в этом не нуждаюсь. Я служу ему младшим советником, так как не хочу быть в обществе его сына. Меня он до жути и скрежета зубов раздражает. Да и хочется временами не вспоминать того, что я натворил.
— Мо, ты не понимаешь, — с силой сжав кулаки, сказал отец, — она — вампир, нежить. Пусть это любовь, она со временем пройдет, а потомства у тебя не будет, семьи у тебя не будет. Все что тебе с ней светит, это боль оттого, что ты последний в семье, что тебе некому будет передать знания и любовь, которую ты копил годами. Неужели тебе не хочется детей, маленьких копий самого себя? — Я молчал, но отец продолжал: — Ее будут презирать все, когда узнают кто она, — я усмехнулся:
— И ты в том числе, — он обессилено рухнул на стул.
— Нет, это твой выбор, но о нем ты пожалеешь, со временем. Она тебе быстро надоест, я же знаю. Так было со многими, она не исключение. Красивое личико не больше, я же тебя знаю.