― Что это? — спросила я, разглядывая красоту на тарелке.
― Ризотто с грибами и нежнейшим прованским соусом от шеф-повара. И пряный кродино на аперитив.
― Ммм, какое изысканное блюдо, — Патриция вдыхала аромат. ― То самое?
― Да, именно оно. Треть посетителей ресторана уже заказали новинки меню. Приятного аппетита!
― Что за «то самое» блюдо?
― Спасибо, Мерчи! Мийка, ты только попробуй! — Патриция поднесла вилку ко рту. ― Божественный аромат и вкус.
Я последовала за ней и во рту заиграла мелодия вкусов: рассыпчатый рис сплетался с пористой структурой грибов и все это было приправлено нежнейшим соусом с искристым вкраплением трав:
― Безумно вкусно! Ни разу не ела такого.
― Я тоже. Наш шеф-повар Винсенте две недели перенимал опыт в Париже у одного из лучших шефов Франции — Максимилиана Ортеги, и привез множество деликатесов. А на десерт закажем шоколадные трюфеля — это тоже из новенького.
― Хорошо, — пробормотала я с набитым ртом, мы посмеялись.
― Даже не хочется такую вкусноту приправлять разговорами об Эдуарде Виноеве. Но лакомства помогают легче пережить воспоминания и осознать действительность.
Если бы Эд платил за время, когда о нем думаю, то я бы стала богаче его, — улыбнулась и тяжело вздохнула.
― Почему ты думаешь об Эдуарде так часто?
― Думаю о другом, а он все время рядом, словно тень.
На слове «тень» я проглотила имеющеюся во рту еду и насторожилась. Неужели и Эдуард тень Лорда? Хотя оно и неудивительно, если Дмитрий его брат…
― Четыре с половиной года назад, я встретила молодого импозантного мужчину. Честно скажу, я в него по уши влюбилась, хотя и была на четыре года старше. Роман закрутился стремительно. Около полугода мы жили у меня. Он дарил цветы почти каждый день, драгоценности — вскружил мою женскую голову по полной. А я люблю такие вещи: ухаживания, подарки. Все было почти как в сказке, кроме одного — он никогда не знакомил меня ни с друзьями, ни с семьей. Поначалу говорил, что не хочет показывать такое сокровище, как я своим знакомым. Ну а я-то дура верила. Знаешь, лапша с ушей не спадает, когда ее поддерживают обеими руками. Потом сказал, что у него дела в Венеции, и жить он там будет у своей тетки. А я вот как чувствовала подвох и приехала через пару дней к нему «в гости». Конечно, он адреса не называл, но я кого хочешь разговорю, даже папу римского, когда тот спит. Поэтому я заявилась к ним домой без предупреждения. Он разозлился тогда и представил меня, как одноклассницу. Я подумала, что стыдится моего возраста, но нет — он так в принципе и обращался со мной в ее доме. Никакой любви и близко не было.
― Ты же об Эдуарде говоришь, да?
― Ну, почти. Мне представился, как Микеле Эспосито. Думала итальянец, и всегда удивлялась его произношению. Он говорил, что из провинции. В общем, тетка оказалась вовсе не родственницей, а женой его приемного отца. Это я уже потом узнала. А он с ней любовь крутил. Ей было около сорока тогда. Ну, когда я их застала в постели, тут я такой скандал учинила. Возможно, он думал, что я как побитая собака выть буду. Но как бы не так. Я ж и его отца нашла, ну тот, кто усыновил, и все рассказала. Но этот гад как-то выкрутился, что отец жену выгнал, вместо него. Что он ему наговорил — не знаю. Ну и моя голова соответственно тоже полетела — оба на меня ополчились. Я, конечно, расстроилась из-за такого обращения, но это было нехудшее, что со мной случилось потом. Сейчас самое время заказать десерт. Мерчи!
Я слушала и ругала себя за несдержанность в проявлении чувств. Вот зачем я целовала Эдуарда. Естественно, все слова по поводу, что я нравлюсь, как женщина — ложь. Хотя нет, почему же, ему абсолютно все женщины по нраву.
― Готовы заказать еще что-нибудь?
― Да! Нам шоколадные трюфели из нового меню.
― Сейчас принесу.
― А что случилось потом?
― Когда я вернулась домой, то узнала, что беременна.
― Что? А где же твой ребенок? — лицо Патриции вмиг изменилось — она стала бледной, и я очень пожалела о своем несвоевременном вопросе. ― Прости, я не хотела…
Она опустила голову:
― Нет ребенка… Как только девочка родилась, мне сказали, что у нее очень редкое генетическое заболевание. Эд обвинил в том, что родила ему больную наследницу, а потом через три месяца моих страданий, — она заплакала и закрыла ладонями лицо. Я пересела к ней и крепко обняла. ― Он забрал ее, понимаешь. И на протяжении трех лет присылает только фотографии, и то пару раз в году: ее день рождения и Рождество. Сказал, что там, где она сейчас ей оказывают должную помощь, а мое влияние для нее пагубно. Я каждый раз выпрашиваю у него, чтобы он прислал больше фоток. Хочешь, покажу мою девочку?