— Клаус — надежный человек, мы вместе… Впрочем, это не имеет значения. Запирайте дверь, господин барон, и приступим.
Они прочитали по молитвеннику несколько молитв, причем читал лысый господин, а барон повторял. Потом настало время для заклинания.
Заклинание полностью противоречило молитвам. Вместо Мадонны призывался на помощь демон Бафомет со всей своей адской свитой. Лысый господин читал нараспев, взмахивая руками и запрокидывая голову. Барон уперся руками в плиту, смотрел на три огонька и, когда прозвучало роковое «Да будет так!», резко дунул.
Две свечи погасли, одной удалось спасти огонек.
— Черт бы вас побрал! — напустился лысый господин на барона. — Уже и свечу погасить вы неспособны!
— Я не успел приготовиться!
— Не успел!
— Вы должны были предупредить!
— Вы знали, что свет нужно гасить после «так»!
— Все пропало, все пропало! Когда еще будет такая ночь?..
— В ближайшее полнолуние, растяпа!
— Нет — когда еще звезды опять встанут соответственно моей натальной карте?!
— Черт бы побрал вашу натальную карту!
— Нет! Все дело в ней! Поскольку я — прямой потомок Арно де Бетанкура, ритуал должен сработать только с моим участием! Он заложил в механику ритуала миг моего рождения!
— Это что-то новое, господин барон! Давно ли додумались?
— Я всегда знал это! Я — прямой потомок тамплиеров…
— …дававших обет безбрачия!.. Ладно, хватит. Пробуем еще раз, — хмуро сказал лысый господин. — Зажигайте свечи. Перед тем как гасить, я дам знак, вот такой.
Он щелкнул пальцами.
— Нельзя. Это же звук.
— Это будет без звука. Итак… вы куда полезли?..
— Я спички уронил.
Лысый господин возвел взор к потолку.
Наконец они, помолчав и внутренне настроившись на магический лад, были готовы повторить ритуал.
После молитв, заклинания «Да будет так!» все три свечи погасли.
В полном мраке и неподвижности незаконный потомок тамплиеров, очевидно — всех сразу, и лысый господин простояли по меньшей мере десять минут. Потом у барона отчаянно зачесался нос. Пришлось поскрести.
— Не двигайтесь, ради всего святого… Вы им помешаете… — зашипел лысый господин.
— Молчите… вы же их испугаете…
— Тихо, тихо…
— А… А… Апчхи!
Случается же такой чих — как будто из револьвера пальнули.
— Болван! Вы все погубили! Хватит! Я устал. Мне надоело тратить деньги. Плиту я забираю, она моя, — холодно сказал лысый господин. — За ту сумму, в которую мне обошлись поиск и откапывание, можно было новый Икскюльский замок построить.
— Ваша, ваша… — пробормотал ошалевший от огорчения и отчаяния барон.
— И не вздумайте ее прятать! Найду. Зажигайте керосиновую лампу.
Раздался стук. Лысый господин не сразу сообразил, что барон грохнулся на колени.
— Что еще? — спросил он.
— Всего один разочек! Гриета, Гриета! Принеси огня! Гриета, дура, ты спишь?!
— Как вы меня утомили…
Явилась кухарка с клоком горящей бересты, барон встал, зажег лампу и выпроводил Гриету.
— Расписку пишите! — потребовал лысый господин.
Расписка была самая простая: в том, что барон фон Апфельдорн получил в уплату за каменную плиту, имеющую историческую ценность, с резьбой, изображающей двух всадников на одном коне, тысячу четыреста пятьдесят рублей. На самом деле потрачено было куда больше, но лысый господин разумно рассудил: если поставить истинную сумму, то расписка ввергнет юристов, в случае судебного процесса, в великое недоумение. В расписке он назвал себя Вернером фон Рейенталем.
Поставив росчерк, барон навис над плитой, чуть ли не носом тычась в каменную резьбу.
— Они могли, мы ведь долго ждали… — пробормотал он. — А что, если это не те монеты? Господин Вернер, давайте попробуем другие!
— Пожалуй…
Монеты из других конвертов были уложены в лунки. Барон стал зажигать свечи, и тут случился спор: если монеты — новые, то и свечи должны быть новые, так решил лысый господин, а барон не понимал его логики. Однако новые свечи были вставлены в подсвечники, керосиновая лампа потушена, ритуал начался с самого начала — с латинских молитв, хождения вокруг плиты, махания руками над свечками и, естественно, заклинания.
Лысый господин вдруг заметил, что перестал ощущать запахи. Запахов в старой усадьбе было много — пыли, гнили, кошачьих проказ, и это еще не считая кухонных.
Барон же понял, что оглох. Голос лысого господина сделался сперва далеким, еле слышным, потом и вовсе пропал.