Мамы не ладили. Они никогда не ругались и даже не спорили, но сквозило в их общении нечто такое, что заставляло остальных чувствовать себя неуютно. В холодных взглядах, в избегании прикосновений, в нервных движениях пальцев, в плотно сомкнутых губах — в каждой секунде, что они были рядом друг с другом — витало напряжение, неуловимыми импульсами передающееся всем вокруг. Отец никогда не мог ответить на вопрос Лав, почему это происходило. Наверное, потому что ответа не знал даже он. Как и папа Лексии, как и сама кузина. Быть может даже сами матери не знали этого ответа.
Они учились в одной Академии, но на разных курсах. Мама любит балет и классическую литературу, тётя Дана же (сколько Лав её помнит) обожает всевозможные спортивные соревнования и детективы. Мама коллекционирует хрустальные бокалы и носит жемчуг. Тётя Дана ходит в джинсах и громко смеётся. Вполне возможно, что такие разные женщины ни разу не обратили внимания друг на друга во время учёбы и познакомились лишь выйдя замуж за двух братьев. И вся та неловкость, присущая их общению, это лишь непонимание того, как нужно вести разговор с человеком, так сильно от тебя отличающимся.
Или же между ними что-то произошло. Ещё тогда, в Академии, когда ни Лав, ни Лексия не родились. Произошло что-то странное или страшное, оставившее свой след на каждой из них…
«Или мне просто надо перестать думать всякую хрень и пойти принять душ», заключила Лав, сбросила с себя весь день душащее её платье и направилась в ванную.
Глава первая
Февраль выдался холодным, ветреным и дождливым, а для семьи Эрроусов ещё и траурным. Граф Эрроус, суховатый мужчина в летах, владелец известного на весь город Чёртового моста через реку Нин и чуть менее популярного Красного замка, любимец всего Питерборо, скоропостижно скончался. Его сыновья узнали об этом в тот же вечер, а уже ночью они вместе с жёнами и дочерьми прибыли в тот самый замок.
Хоронили графа не по-язычески, в церкви. От чего обе семьи были раздражёнными: Брендон, Генри и Лав мучались мигренью, Дана и Лексия то и дело тянулись почесать лопатки и прикоснуться к голове, Анна страдала от всех этих ощущений вместе взятых. Лишь к вечеру, перестав выслушивать фальшиво скорбные причитания и пресловутые «аминь», все смогли расслабиться. Гóспода в этой семье никто, кроме покойного деда, не жаловал. Рафаэль Эрроус был назван по-христиански, воспитан в молитвах и крещён в той же церкви, где и похоронен. Его мать была верующей и скромной женщиной, впрочем, это были не худшие её черты. Куда страшнее было то, что она являлась наполовину смертной. И вот этого ей никогда не могли простить ни покойные родители Рафаэля, ни его сыновья, ни его внучки, ни спящая в земле возлюбленная жена, Мелинда. За всю свою жизнь она ни разу не переступила порог церкви, не произнесла ни единой молитвы и даже пережить своего мужа не захотела — лишь бы не пришлось терпеть целый день христианских церемоний. После смерти матери Рафаэль стал реже ходить на службы, его отец и вовсе перестал. Теперь же не стало и самого графа Эрроуса. Католическая эпоха для этой семьи закончилась.
Красный замок скоро опустеет, проклятый мост при нём перестанут реставрировать каждый месяц, в булочную напротив кафедрального собора перестанут ежедневно заглядывать, чтобы переброситься парой фраз с пожилым владельцем, графские земли в Питерборо будут проданы, а титул покойного лорда не найдёт своего наследника ни в одном из сыновей.
История Рафаэля Эрроуса началась тяжко. И так же она и закончится.
— Ты отсюда половину мебели решила вывезти? — отец бросил скептический взгляд на два огромный чемодана Лав.
— У меня тут были вещи. Так, по мелочи: платья, сумки, немного украшений. Раз уж мы не собираемся сюда возвращаться, нужно было их упаковать.
Оглядев плотно набитые чемоданы, Генри хотел было сострить, но тут он перевёл взгляд на жену. Вслед за спускающейся по лестнице Анной шли трое работников замка, тащившие по две огромные сумки каждый. Вероятно, там тоже было «по мелочи».
— Девочки, садитесь в машину, вам нужно успеть на занятия. — Скомандовала Дана, указывая на чёрный мерседес, за рулём которого уже ожидал водитель покойного дедушки.
Кузины быстро попрощались с родителями, кивнули старой низенькой экономке и запрыгнули в машину, даже не обернувшись на Красный замок, который они, скорее всего, видят в последний раз. Их ждал неприветливый и совсем не солнечный, но куда более родной Лондон.