— 270 тысяч предложил… мистер Деврис.
Дрожащей рукой она сделала пометку против синих цифр — 270 тысяч. Красными цифрами была обозначена исходная цена.
«Какое начало! — с восторгом подумала она. — Вот так бы и дальше…»
Уверенность в своих силах стремительно росла в Кейт. Она уже полностью владела ситуацией; она держала свою публику, как молоточек — в крепко сжатой руке.
Вторым лотом был знаменитый «тигриный» браслет — с чередующимися полосками из рубинов и желтых алмазов, с двумя изумрудами, изображающими глаза тигра.
Это украшение было хорошо известно, поскольку создал его парижский ювелир Картье по эскизу самой Корнелии Фентрисс Гарднер. Сейчас оно сверкало на запястье жгучей брюнетки в вечернем платье золотистого цвета, прекрасно оттенявшем драгоценные камни. Положив руку на бедро, чтобы показать браслет в полном блеске, манекенщица медленно двинулась по подиуму, и зрители подались вперед, желая получше разглядеть уникальную вещь.
— Эта вещь настолько знаменита, что мне нет нужды ее описывать, — сдержанно продолжала Кейт. — Без сомнения, это неповторимая драгоценность, подлинное произведение ювелирного искусства. Все рубины здесь одинаковой формы, размера и веса, а желтые алмазы — их миссис Гарднер любила больше всего — принадлежат к самым крупным из тех, что известны в мире. Камни вставлены в браслет таким образом, чтобы воспроизвести окраску тигра — несомненно, самого красивого хищника земли.
Она говорила неторопливо, давая манекенщице возможность пройтись по подиуму, а затем встать перед кафедрой. Полоска на обнаженной руке вспыхнула ослепительным светом, и по напряженному молчанию зала Кейт поняла, что ее вновь ждет удача. Начав торг со 100 тысяч фунтов, она ощутила нарастающую уверенность, когда всего лишь за минуту цена подскочила до полумиллиона и продолжала расти, ибо двое из участников — пожилая женщина, сидевшая слева, и грузный мужчина в первом ряду — вступили в отчаянную схватку, не желая уступать друг другу.
— 510 тысяч фунтов, — звонко возвестила Кейт. — 600 тысяч, слева…
Едва лишь мужчина в первом ряду поднял табличку, как раскрасневшаяся женщина раздраженно заерзала в кресле и вскинула вверх свою табличку.
— Семьсот тысяч…
Публика дружно выдохнула.
— Семьсот тысяч, слева…
Толстяк сидел неподвижно, никак не реагируя на поднятую левую руку Кейт.
— Итак, семьсот тысяч фунтов…
Отклика не было. Дальше он не пойдет. Все застыли в напряженном ожидании, и Кейт опустила молоточек.
— Семьсот тысяч фунтов… миссис де Кейпр.
Зал разразился аплодисментами.
— Отличная работа, мисс Деспард, — шепнул клерк Кейт. — Вы их просто стрижете, как овец, уж простите мне такое выражение.
Не помня себя от радости, Кейт одарила его сияющей улыбкой. Она знала, что теперь все пойдет как по маслу — все исходные цены будут превзойдены, а общая сумма намного превысит предполагаемый итог. И действительно, в ходе аукциона даже более мелкие вещицы — бриллиантовый бант, сверкающая брошка из бриллиантов и рубинов, ожерелье из пятидесяти совершенно одинаковых по размерам и весу жемчужин, брошь из бриллиантов и жемчуга в форме раскрытого веера, брошь из желтых алмазов в виде нарцисса с продолговатыми камнями-лепестками и тонким камешком-ножкой — все эти драгоценности разошлись по ценам, невиданным прежде на подобных распродажах. Когда Кейт объявила самый главный лот, напряжение достигло точки кипения, и зал громовой овацией встретил последнюю манекенщицу — сногсшибательную огненно-рыжую красавицу в изумительном платье от мадам Грез. Тонкая талия ее была перетянута поясом, при виде которого зрители задохнулись от восторженного изумления. Он был шириной в четыре дюйма и буквально усыпан изумрудами.
— Исфаханский пояс, — благоговейно произнесла Кейт, дождавшись, когда установится полная тишина. — Некогда был составной частью обмундирования конника и принадлежал в былые времена наместнику Бхапура.
Сделан из чистого золота с инкрустацией: содержит тридцать четыре плоских изумруда, двенадцать изумрудов сложной огранки, триста сорок семь бриллиантов и двести пятьдесят жемчужин.
Она сделала паузу, чтобы публика переварила эту потрясающую информацию, а затем спокойно объявила, что торг начнется с полумиллиона фунтов. За тридцать секунд цена возросла до двух миллионов. Зал трясло от возбуждения. Борьбу вели двое — известный швейцарский ювелир, который, несомненно, действовал по поручению клиента, и бразильский плейбой, прославившийся тем, что дарил невероятно дорогие драгоценности своим очередным пассиям в надежде добиться взаимности. Кейт было известно, что бразилец терпеть не может проигрывать, однако она не знала, как далеко готов зайти швейцарский дилер и кто его нанял. Используя свой шанс, она решила поднажать.
— Два миллиона фунтов слева… два миллиона фунтов за исфаханский пояс… вещь в своем роде уникальную.
Швейцарец сидел с каменным лицом, и она поняла, что он выдохся. Пора было завершать торги.
— Итак, два миллиона фунтов…
Молоточек упал со стуком.
— Мистер да Сильва.
Зал взорвался. Вскочив со своих мест, люди смеялись и аплодировали, хлопали по плечу счастливого бразильца и направлялись к Кейт. Закрыв дрожащими руками каталог, она наклонилась к своему клерку со словами:
«Отличная работа, Джон, благодарю вас», — а затем спустилась с кафедры на ватных, подгибающихся ногах.
Ее тут же окружили — всем хотелось пожать ей руку, похлопать по плечу, сказать «отличная работа», или «просто изумительно», или «фантастика». Найджел Марш, пробившись к ней, сумел увести ее туда, где ждали практически все главные лица «Деспардс», ибо такого аукциона никто пропустить не мог, и здесь Шарлотта ухитрилась сунуть ей в руки бокал охлажденного шампанского, который Кейт осушила залпом.