«Это подстегнет ее», — подумал он. Он был огорчен, увидев последние цифры лондонского отделения — им была установлена система, которая учитывала суммы не только по месяцам, но также и по каждому аукциону, и результат был один и тот же: Доминик продолжала лидировать.
Казалось, ей и в самом деле нет удержу. Блэз видел жену все реже и реже; она постоянно была то на обеде, то на коктейле (он запрещал себе думать обо всем остальном) с кем-то для того, чтобы организовать очередной аукцион, а ее подчиненные работали без устали день и ночь. Не было оставлено без внимания ни одно слово, не упущена ни одна лазейка, не забыто ни одно полезное знакомство.
— И серьезно отстаю? — спросила Кейт упавшим голосом.
— Если вы не сократите разрыв в ближайшее время, вам ее не догнать. Нью-йоркский филиал работает практически беспрерывно, а об «Аукционе века» в Гонконге вы наверняка слышали. — Голос его звучал сурово. — Судя по цифрам, вам понадобятся королевские драгоценности, чтобы сравняться.
Кейт молчала. Блэз был сердит на нее. Ему хотелось, чтобы выиграла она, и в то же время он не испытывал ни малейшего желания вмешиваться во все это. Когда Блэз обнаружил, что его бабка, чем только может, пытается повредить Доминик, он пришел в ярость.
— Ради Бога, Герцогиня, я не могу оказывать предпочтение ни одной из сторон. Душеприказчик должен быть совершенно беспристрастным — таков закон.
— Вздор! Разве одна из них не жена тебе? Люди наверняка думают, что ты подыгрываешь ей.
— Мне наплевать, пускай себе думают. Важно то, что я делаю.
— Мне казалось, Чарльз был как моим, так и твоим другом. Ты прекрасно знаешь, что будет, как только эта стерва приберет к рукам «Деспардс».
— Если ты так расположена к Кейт Деспард, тебе не следует недооценивать ее.
— Я правильно оцениваю и ее, и твою жену, за ней-то и надо приглядывать. И ты, и я прекрасно знаем, что бы она сделала с тем, что осталось здесь после моего отца, если бы только соизволила выбраться на ранчо и посмотреть на картины. Кейт отстает только из-за своей честности и прямоты. А твоя жена не задумалась бы продать меня саму за кругленькую сумму. — Она сердито уставилась на внука. — Я не собираюсь сидеть сложа руки. Я на стороне Кейт, и мне неважно, знает об этом кто-нибудь или нет. Я не на стороне твоей жены, и об этом тоже пусть знают те, кому это интересно.
Из-за раздраженных бабкиных слов Блэз ополчился против Кейт, будто она во всем виновата. В первый раз он простился с бабушкой без сожаления.
— Ты можешь называть меня Мальчуганом, — кричал он ей, — но я уже давно не мальчик! Ты привыкла распоряжаться всем и всеми и забываешь, что у людей есть собственные головы на плечах. Оставь это, Герцогиня, говорю тебе.
Но Блэз прекрасно знал свою бабку. Сам же он испытывал к Кейт двойственное чувство. С одной стороны, ему нравилось, как она отнеслась к бабкиной коллекции; а с другой — ему казалось, что она поступила глупо, не использовав подвернувшуюся возможность.
Но сейчас он заставлял себя быть вежливым.
— У вас намечается что-нибудь хорошенькое?
— Надеюсь, что да, — прозвучал осторожный ответ.
«Боже! — подумал он с раздражением. — И эта не верит, что я могу быть беспристрастным».
— Как поживает ваша бабушка? — с живым интересом спросила Кейт.
— Начала разъезжать и действовать с целью создать Чандлеровский музей западного искусства. Ранчо и все его содержимое будут переданы в дар штату Колорадо.
Лицо Кейт расцвело. Блэз был захвачен врасплох.
«Почему, черт побери, я раньше считал ее простушкой?»
— Вы хоть понимаете, что если бы сумели продать эту коллекцию, то, наверное, даже вырвались бы вперед? — холодно спросил он.
— Конечно, но я и сейчас поступила бы так же.
— Это и есть ваша преданность искусству? — Блэз раздраженно фыркнул.
Взгляд Кейт заставил его покраснеть.
— Есть вещи, которые трудно объяснить людям, не имеющим отношения к искусству. Вам никогда не случалось постоять перед красивой картиной и почувствовать себя лучше от этого?
— Не случалось.
— Мне вас очень жаль в таком случае… — Она пожала плечами.
Блэз снова ощутил ее неприязнь. Он поставил свою рюмку и поднялся.
— Ну что ж, рад был видеть вас, а теперь мне пора идти. Меня ждут важные дела.
— Именно это я имела в виду. Вы же не считаете важным то, чем занимаюсь я?
Окончательно разозлившись, Блэз ответил:
— Нет, не считаю. Я думаю, что люди, которые платят тысячи и миллионы за квадрат покрытого краской холста или за фарфоровую вещицу, делают это ради собственной выгоды, а отнюдь не из любви к вашему высокому искусству.
Кейт слабо улыбнулась.
— Вот вы и объяснили, почему я не советовала вашей бабушке продавать коллекцию.
— Почему вы… — Он почувствовал себя побежденным. И неожиданно рассмеялся облегченно и весело. — В какой угол мне встать? — шутливо спросил он. — Сойдемся на том, что наши взгляды расходятся, — предложил Блэз. — Во всяком случае, вы не меняете своих мнений.
— А вы? — спросила она с невинным видом.
Он снова рассмеялся.
— Ваша взяла.
Когда Блэз прощался с ней, его рукопожатие и улыбка были несомненно дружескими.
Кейт не отходила от окна, пока Блэз не сел в машину.
Вздохнув, Кейт повернулась к столу и обнаружила стоящего перед ней Ролло.
— Ты что подкрадываешься ко мне, как убийца? — сердито спросила она.
— Я зашел узнать, как прошла встреча со стариком Эверсли.
— Он подписал контракт.
— Отлично.
— К тому же на следующей неделе я еду в Кортланд Парк. Николае Чивли был здесь с утра, чтобы условиться, когда я смогу поехать.
Седые брови Ролло медленно доползли вверх.
— У тебя было неплохое утро… — Помолчав, Ролло желчно добавил:
— Этот Чивли — командир, дорогая.
А у командиров в подчинении целые дивизионы.