— Может они не одобрят и меня? — тихо спросила Людмила.
— Ну что ты! — воскликнула Изольда. — Как можно не одобрять такую милую скромную девочку? Они в восторге от тебя, София сама мне об этом говорила. Так что держись за свое счастье. Не обращай внимания на подколки Ирмы. Со временем она успокоится и все будет в порядке.
Людмила поверила сестре. Изольда всегда была самой мудрой в их семействе.
До кошмара оставался один месяц…
В особняке Бежецких стояла мертвая тишина. В комнатах царил полумрак, лишь голубой свет луны, проникая сквозь большие окна, более-менее освещал дом изнутри.
Настя поднималась по лестнице в свою комнату, деревянные ступени тихо поскрипывали под ее ногами. В свете луны все выглядело иначе, она не узнавала знакомой обстановки.
Девушка подняла голову на портрет Ирмы и с удивлением заметила, что картины нет на привычном месте. Неужели Изольда наконец позволила убрать его с глаз долой? Поняла, что этот портрет наводит страх на домочадцев и их гостей?
Однако, где все?
Настя напряженно прислушалась. До нее не доносилось ни звука. Даже в кухне, где обычно звенела посуда, хлопала дверца холодильника, либо текла в мойку вода, сейчас было тихо. Словно все обитатели разом покинули особняк, оставив ее одну.
Она поравнялась с окном.
На стекле чернел отпечаток ладони. Настя отчетливо видела его в свете луны. Как Тамара смогла пропустить такое? Обычно их дом блестел от чистоты. Отпечаток казался совсем свежим, черные капли стекали с него вниз по стеклу, образовывая извилистые дорожки. Похоже, оставившая его рука была совсем небольших размеров. Явно не мужская, скорее девичья.
Настя поднесла к отпечатку свою ладонь.
Размеры почти совпадали.
Стекло вдруг с грохотом разлетелось.
Тонкая бледная рука, измазанная запекшейся кровью, схватила Настю за запястье, холодные пальцы намертво впились в кожу девушки. Настя громко завизжала и отпрянула от окна, пытаясь вырваться. Рука тянулась вслед за ней, просовываясь в пробитую в окне дыру.
Настя резко дернулась назад.
Стекло рассыпалось вдребезги.
Голова женщины просунулась в окно вслед за рукой. Длинные черные волосы полностью закрывали лицо, лишь горящие лютой ненавистью глаза неотрывно следили за девушкой.
Настя издала оглушительный крик…
И проснулась, мокрая от липкого холодного пота.
Она думала, что ее кошмары прекратились. Но Настя ошиблась. Они вернулись и были теперь еще ужаснее, чем прежде.
Рано утром Изольда Бежецкая появилась в банке «Луидор» и прямиком направилась в кабинет Петра Суздалова. Петр едва сознания не лишился от ужаса, увидев ее на своем пороге.
— Вы?! — воскликнул он. — Что вам здесь надо? Вы же обещали!
Он уже неоднократно успел пожалеть о том, что связался с Алексеем Бежецким. Если бы Петр заранее знал, чем закончится его очередная интрижка, он на пушечный выстрел не подошел бы той ночью к гей-клубу. Соглядатаи Изольды выследили их и сделали несколько фотографий. Парня отец выгнал из дома, а Петр с тех пор находился во власти Изольды и был вынужден плясать под ее дудку.
Изольда с улыбкой села в кресло, стоящее перед его столом, и положила ногу на ногу.
— Расслабьтесь, — сказала она. — Я просто пришла, чтобы поинтересоваться, почему вы до сих пор ничего не предприняли!
— В связи с чем? — не понял Суздалов.
— С вашим кредитом! Я о деньгах, которые исчезли со счетов «Тауэра». Время для выплат уже настало. Намекните об этом Анастасии. Пусть это выбьет девчонку из колеи!
— У меня такое ощущение, что вы заинтересованы в разорении собственной компании, — осторожно заметил Петр.
— К сожалению, эта компания никогда не была моей! — Изольда снисходительно улыбнулась. — Кстати! До меня дошли слухи, что ваш банк вступил в ассоциацию крупнейших банков города?
— Верно, — подтвердил Петр. — Мы давно этого хотели и, наконец, они пошли нам навстречу.
— Какая чудесная новость! — воскликнула Изольда. — Тогда у меня к вам будет еще одна просьба. На следующем собрании членов ассоциации поставьте вопрос о взимании с «Тауэра» всех долгов! Мы должны огромные суммы каждому банку в этом городе. Пришло время начать расплачиваться с кредиторами.