— Лучше поздно, чем никогда, — язвительно вставил охранник Саша.
— Я сейчас разрыдаюсь, — насмешливо проронила Вера, давая понять, что уговоры бесполезны. — Может, вам еще деньжат подбросить? На памперсы?
— Все понял? — Саша подтолкнул Евгения к воротам. — Давай двигай!
«Какой смешной, нелепый человек, — подумала Вера, глядя, как Евгений, понурившись, побрел к воротам. — На персонаж из мультика похож». Вдруг журналист резко обернулся, их глаза на миг встретились. Вера была абсолютно уверена, что он наврал про детей, но, как самой ей ни казалось смешным, почему-то именно это — «трое по лавкам» — ее и зацепило.
— Саша, — позвала она охранника, — проводи этого господина в гостиную. — И, переведя взгляд на подбежавшего Евгения, распорядилась: — Возьмете интервью не у меня, а у моей матери, она скоро приедет.
Евгений просиял.
— Благодарю вас! — ликующе воскликнул он, отвесив поясной поклон. — А фото? — торопливо, заискивающе зачастил журналист, выпрямляясь. — Я хотел бы сфотографировать вашу матушку для интервью… Наша фотокорреспондент… — и через паузу добавил, — ка — толковая девушка… Она здесь, рядом… Я вызвоню ее по мобильному… Она подъедет и подождет Анну Федоровну вместе со мной… Если вы позволите, конечно?
Вера слушала Евгения, с интересом разглядывала. Его манера держаться, говорить как-то мало вязалась с Вериным представлением о байкерах. Настоящий байкер, как ей казалось, должен быть немногословен, несуетлив, рассудителен, если не мудр… а этот Евгений при всем крутом прикиде какой-то суетливый, мелковатый… Охранник Саша тоже наблюдал за журналистом с интересом, но и с нескрываемым неодобрением.
— Так как, Вера Владимировна, я ей позвоню? — Евгений умоляюще сложил руки. — У нас ее в редакции о-о-очень ценят как классного специалиста.
— Саша, — Вера задумчиво перевела взгляд с журналиста на охранника, — проводи их, когда корреспондентка придет, в гостиную. Все, я уехала. Будут спрашивать, отсылай всех в галерею.
— Благодарю вас великодушно, Вера Владимировна! — расплывшись в улыбке, крикнул вслед отъехавшей машине журналист. — Чувствительно вам благодарны-с!
Был теплый майский вечер. Машина Анны Федоровны петляла по замоскворецким переулкам, почти безлюдным в это время суток: «Хорошо, что позвонил Георгий, — подумала она. — Молодец, помнит. И главное, что в этот вечер я буду не одна. Эх, Вера, Вера!»
Она напряглась, увидев, как из подворотни выскочила черная кошка и стремительно бросилась под колеса машины. Шофер Алексей резко выжал педаль тормоза.
— Ох! — вскрикнула Анна Федоровна.
— Не волнуйтесь, — Алексей обернулся к хозяйке, — все в порядке. Зов природы.
Кошка вынырнула из-под машины и как ни в чем не бывало продолжила свой бег. На другой стороне улицы Анна Федоровна увидела другую кошку. Или кота. Воссоединившись, они скрылись в зарослях сирени. Анна Федоровна не была суеверна, в приметы типа черной кошки или зайца, как у Пушкина, не верила. Забыв что-то дома и вернувшись, никогда не смотрела в зеркало. Но сейчас она вдруг поймала себя на мысли, что эта черная кошка встревожила ее: «Не к добру, — решила она и тотчас усмехнулась ходу своих мыслей. — А может, это уже старость, Анюта? С возрастом люди становятся суеверными и сентиментальными…»
Машина остановилась напротив небольшого респектабельного ресторанчика. У входа в нарядной ливрее скучал молодой и румяный паренек. Анна Федоровна вспомнила, что она уже была здесь лет десять назад с Володей и его друзьями. Художник подарил хозяину ресторана несколько своих натюрмортов, которые тот развесил в обеденном зале. В знак благодарности ресторатор закатил Иваницкому и его многочисленной свите роскошный ужин с настоящими цыганами. Анна Федоровна улыбнулась, вспомнив, как мишка по имени Майкл смешно танцевал цыганочку.
Алексей вышел из машины, открыл перед хозяйкой дверцу. Идя к парадному крыльцу ресторана, Анна Федоровна услышала звонок мобильного телефона. На мгновение остановившись, она открыла сумочку и вынула маленькую изящную трубку.
— Да, Георгий, это я, — она прошла мимо новенького «шевроле» с тонированными стеклами. — Уже подъехала… А ты разве меня не видишь? Я-то твою машину очень хорошо вижу.
Анна Федоровна резко оглянулась, почувствовав чей-то пристальный взгляд. Опустив на две трети тонированное стекло, из «шевроле» на нее смотрела хорошенькая шатенка лет двадцати двух. Смотрела враждебно, ревниво, изучающе. Поймав изумленный взгляд Анны Федоровны, шатенка резко подняла стекло.